Менты и город: образ Петербурга в сериале «Улицы разбитых фонарей»

В 2017 году на канале НТВ запланирована премьера нового, 16-го по счёту, сезона «Улицы разбитых фонарей». На данный момент Менты являются самым продолжительным по времени в эфире сериалом в истории российского телевидения. Пилотные серии были сняты еще в 1995 году. Впервые появившись на экранах двадцать лет назад, сериал сразу же обрел статус народного, а персонажи Дукалиса, Ларина, Волкова и Казановы – стали новыми культурными героями[1]. Но меня в сериале интересуют не столько персонажи, сколько базовая локация, а именно, Петербург. Тому, как менялся образ города в разных сезонах Ментов, и что эти изменения могут сказать нам о российском урбанизме, посвящена данная статья.

 

Бандитский Петербург

«Каждый новый день – новое преступление. За каждым углом поджидает опасность»[2]. Отличительной чертой города в первых сезонах является преступность. Криминал повсеместен. На улицах ларьки, сугробы, разбитые фонари, окна, машины, трамваи – и в этом царстве тотальной деконструкции есть несколько честных ментов. Сюжетной основой первых серий стал классовый конфликт: противостояние обнищавших граждан и «новых русских»[3]. Состояние правового беспредела, характерное для зарождающегося капитализма, держит город в страхе. В условиях «догосударственного состояния»[4] вполне естественными кажутся всепроникающая сырость, мусор, депрессия, низкое качество пленки, производственный брак, голодные и тощие лица актеров.

В каждой серии зритель убеждается, улицы разбитых фонарей по определению опасны[5]. Петербург обязан быть бандитским уже потому, что Менты находятся в тесной связи с преступностью. Да, им хватает мужества бороться с ней, но в этом диалектическом единстве выражается природа отношений между ментами и городом. Одна из сторон прибегает к новым уловкам и провоцирует другую. И так по кругу.

 

 

Петербург в первом сезоне – это пространство коллективной травмы. Город униженных ленинградцев и осмеянных советских ценностей. Элиасовский «процесс цивилизации»[6] здесь повернут вспять. На руинах старого мира несут свою службу бесславные герои, одержимые миссией противостоять новой пугающей реальности «ради жизни, ради надежды». Большой успех первого сезона у старшей возрастной аудитории, вероятно, как-то связан с общим состоянием меланхолии, возникшим из-за несоответствия советского воспитания суровым реалиям девяностых. В сериале это состояние выдает социальный инфантилизм и бессрочный личностный кризис героев: не женаты, частенько выпивают[7].

 

 

Сериал показывает нам первоначальные сцены постсоветской действительности. Город в ней представлен не как декорация, а играет одну из ключевых ролей. За исключением пьянок на рабочем месте, все определяющие для сюжета события,  перестрелки, задержания, погони, как и личные переживания героев, происходят на улицах, дворах спальных районов, лестничных площадках. В кадре город оставляет тяжелое ощущение хронически больного человека. Унылый зимний пейзаж сопровождает одинокие прогулки Ларина[8]. Во дворе многоквартирного дома, на фоне гаражей и обшарпанного ДК, происходит самое трагичное событие в биографии Волкова (сцена с гранатой и мальчишками). В стереотипной питерской подворотне получает ранение Дукалис. В целом, наибольшую степень опустошения и несчастья герои непременно переживают в заброшенном парке, на заросшей аллеи, заснеженной набережной. Создатели сериала как-бы намекают, в беспризорности постсоветского города скрыта сила. И, несмотря на упадок, он помогает героям овладеть этой силой, становиться способными сопротивляться.

 

 

Туристический Петербург

Со временем городская образность в сериале лимитируется, съемки все реже проходят с натуры, в заставках к сериалу, начиная с третьего и во всех последующих сезонах, город и вовсе исчезает. Акценты смещаются от городской проблематики к брендингу профессии. Жить становится лучше, фонари заменили и уже не надо бояться милиции. От проекта отстраняется сценарист Кивинов, с экрана по одному «выводят» неформатных персонажей: бабник, еврей Казанова в начале второго сезона ушел в отпуск и не вернулся, Ларин погибает в конце пятого сезона, Дукалис переходит в убойный отдел. Оставшиеся персонажи приобретают канонический образ «порядочного мента». Примечательно, как увеличивается значение второстепенных персонажей. Честный, правдолюбивый и семейный Георгич (майор Соловец), наряду с Волковым, к шестому сезону становятся главными героями сериала. Ближе к девятому, меняется и характер отношений между героями: из чисто служебных они переходят почти в родственные. Группа некогда своенравных и разношерстных героев превращается в команду закадычных друзей из полицейских детективов.

 

 

К восьмому сезону город в сериале заметно меняется, география съемок сужается до центра, в кадре все реже можно увидеть жилые районы. Теперь город больше похож на витрину, чем место действия. В отличие от первых сезонов, съемки чаще проходят ранней весной или летом. В редких случаях появление героев на улице оправдано сюжетом, а случается скорее для того, чтобы подчеркнуть новую для города туристическую идентичность. Герои беседуют в скверах, кафе, на фоне Невы в лучах заката. Но не только город перестает дышать в сериале, сами Менты выглядят как элемент декора. Меняется и характер преступности. С каждым новым сезоном злодеи заметно мельчают. Фрики, городские маргиналы не представляют сколько-нибудь значимой опасности для социального порядка: «для успешного расследования бравые опера и к петербургским диггерам подадутся, и НЛО разыскивать начнут. Главное для них – не потерять присутствие духа и чувство юмора, а остальное – ерунда»[9]. В последних сезонах травматические переживания как-бы заморожены, их тщательно затушевали яркой наружной рекламой.

Если в первых сезонах возникало ощущение изолированности города от остального мира, то в последних, наоборот, чувство причастности к глобальным потокам. Ощущение связанности достигается за счет частого появления в кадре туристов, портовых кранов. Петербург в десятом сезоне – город более приземленный и реалистичный, лишен своеобразной психологичности, хорошо ощутимой в первом сезоне и пилотных сериях. Тем не менее, надо признать и свойственную городу гибкость по отношению к изменяющимся условиям и меняющимся героям. Но одно в сериале остается неизменным – организованная преступность. Неугомонный криминальный андеркласс постоянно досаждает городу, и полиция всегда готова сразиться с ним, но не остановить раз и навсегда, иначе она потеряет смысл как институт. Бесконечность сериала подтверждает тезис.

Если не брать в расчет рекламные слоганы, их в разных контекстах повторяют персонажи, по-другому социальный контекст в последних сезонах почти не заявлен. Эта касается и текущей городской повестки Петербурга. Она не представлена в повествовании. О городе мы узнаем только из внутренних историй сериала. Хотя места уличных съемок можно без труда найти на карте, в каждой новой серии городское пространство конструируется не зданиями и улицами, а трением бандитов и бравых оперов. От роли героя со сложным характером, за пятнадцать сезонов, город деградировал до антуража, имитирующего реальный Петербург. Его в сериале, в принципе, может заменить любой российский город с набережной и фонтанами. Никто не заметит подмены.

В этой перемене угадывается общее движение к стандартизации в развитии постсоветских городов. Если в качестве основы использовать критический взгляд таких социологов как Скотт Маккуайр и Ричард Сеннет, для которых пространственность города воспринимается как нечто диалектическое, формируемое и развивающееся, то, в такой оптике, мы увидим, что отечественная градостроительная практика скорее опирается на представление о городе как о чём-то пассивном, чисто отражательном. Город следует рассматривать под разными углами зрения. Попыткам стандартизации городского пространства мы можем противопоставить «антропологический саботаж», несущий в себе коллективную память, индивидуальные ассоциации, направленный на производство города во всех его формах, не только безопасных, знакомых и комфортабельных, но и неожиданных, странных, даже угрожающих. Как указывает архитектор Кэролин Стил[10], характер использования пространства зачастую важнее, чем то, в какую физическую оболочку оно заключено. Чем меньше мы будем рисковать и озорничать, чем больше мы будем воплощать одну, никого не смущающую концепцию города, тем больше у нас будет причесанных, с целыми фонарями, одинаковых безликих городов.

 

[1] Даже домен официального сайта указывает на это: ments.narod.ru.
[2] О сериале на кинопоиске: www.kinopoisk.ru/film/77052
[3] Разговор Волкова с задержанным бизнесменом
— …Какая тебе разница, где я был и как я был. Я те сказал, я был один.
— Хмм… а вот продавщица показывает, что вы были с молодой симпатичной шатенкой.
— Да мне плевать, что наплела твоя продавщица! И мне плевать, что ТЫ об этом обо всем думаешь! Я был один, понятно?.. А вот эти твои заявления завтра заберут. Еще и извинения попросят.
— Запугаете?
— Да ну зачем пугать… (делает характерное движение пальцами)
— По-вашему, все продаются, да?
— Ну нам, собственно, все и не нужны. Вот ВАМ, к примеру, никто и не предложит.
— Хм :))) …А я, например, и не возьму!
[4] В терминах Карла Шмитта
[5] Сериал служит наглядной визуальной иллюстрацией к теории разбитых окон, сформулированной Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом в 1982 году. Больше о теории можно узнать здесь: socioline.ru/pages/teoriya-razbityh-okon-rasprostranenie-besporyadka
[6] О процессе цивилизации: ecsocman.hse.ru/text/19175716
[7] Подполковник Петренко наконец вспомнил о том, что пить на работе нельзя.
— В Главке решили провести операцию «Трезвый сотрудник».
— Что-то я не понял, трезвый водитель это еще понятно, а вот трезвый сотрудник — я такого еще не слышал.
[8] Источник.
[9] Из аннотации к девятому сезону: seasonvar.ru/serial-3340-Ulitci_razbitih_fonarej-9-season.html
[10] Стил К. Голодный город: Как еда определяет нашу жизнь /
Пер. с англ. М.: Strelka Press, 2014. — 456 с., 172 с.
 
Источник фанатских роликов и цитат: официальная группа сериала в ВКонтакте.

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal