Феномен «Пароса»: существует ли душа места

Что делает отдельные места в городе волшебными, завораживающими? Я не говорю о пространствах легализованного потребления удовольствий, территории nice city, приятных исторических улочках или городских парках. Это разговор о местах, которые моментально завладевают вами, становятся любимыми, и отвечая скрытым потребностям, способны вызвать живой, эмоциональный отклик.

 

2017-10-14_23-09-55

За последнее время в Москве была создана масса общественных мест, но как мало из них способны очаровать нас по-настоящему. Чаще всего они просто перегружены невыразительным декором, нарочито проницаемы, ярко освещены. Они подавляют, а не открывают для нас новые возможности. В противовес им надо назвать одно «бауманское» место. Это место — кафе «Парос». На его примере, попробуем разобраться с тем, что делает место очаровательным.

Согласно современным стандартам общепита, Парос — очень плохое место. Вы сами можете убедиться. Но это кафе широко известно в узких кругах: многие уважаемые деятели искусства и культуры бывали здесь. В разных тусовках это место знают как культовое. У него выгодное расположение в районе станции метро Бауманская и демократичные цены, но найдётся множество людей, которые назовут его объективно плохим. Здесь не очень вкусная кухня, нелепый интерьер, тесно. Кафе выглядит очень традиционно для того, чтобы мы назвали забегаловкой. Почему же оно притягивает людей? Какую потребность оно удовлетворяет?

В 2016 году Паросу исполнилось 25 лет и всё это время им управляет Сусанна Христофоровна. За это время здесь мало, что изменилось. Хозяйка по обыкновению встречает гостей улыбкой, а если вам повезёт — сказом об Армении, её кухне, традициях. Но в Парос приходят не за этнической экзотикой. Прежде всего это душевное место. И это звание носится с гордостью. Лично я считаю Парос лучшим худшим местом в Москве.

Да, кафе выглядит плохо, но у него есть характер, особая аура. И дело здесь не только в личности хозяйки. Конечно, большую роль играет постоянство. Парос резко контрастирует с тем, что происходит вовне — тотальным обустройством. Но есть ещё что-то: особый моральный порядок (Р. Парк). «Все, что мы здесь делаем — запрещено». Так объясняет секрет Пароса его посетители. Душевность места строится на альтернативной городскому укладу социальности. Посещение Пароса открывает широкий выбор возможностей, которые отвечают нетипичным потребностям горожан: искренности в общении, заботе и семейном уюте. Так, в Паросе случайные посетители нередко обмениваются угощениями, тихие вечера в один момент превращаются в шумные застолья и искреннее общение незнакомцев. Здесь ты чувствуешь себя своим, а значит свободен от необходимости что-то кому-то доказывать, лгать о своём статусе. Подобная уязвимость открывает пространство совместного удовольствия от общения (А.Бикбов). Душевные места — места крайнего социального опыта.

Парос — это ещё и возможность получить уникальный эстетический опыт. Бедность, даже аскетичность интерьера роднит его с храмами первых христиан. Посетители Пароса образуют сообщество, никак формально не объединенное: ни профессией, ни обетами, ни одеждами, ни постоянным местом пребывания. Это друзья, встречающиеся вместе по свободному интересу. Практически пор-рояльские отшельники из исследования идиоритмических общин Ролана Барта. Пример Пароса ценен тем, что указывает на важность различий для счастливой жизни в городе. Плохие места должны быть. Культ комфорта приводит к стандартизации общественных мест. Мы консервируем одни настройки комфорта и красоты, не замечаем другие, маргинализируем или вовсе уничтожаем. Наваждение классными местами роднит горожан с поведенческой моделью психопата. Норман Мейлер в книге «Белый негр. Поверхностные размышления о хипстере» обращает наше внимание на суть драмы психопата — он ищет любви. Целью этого поиска является не обретение второй половины, а достижение удовольствия, кайфа. Подобно детям хипстеры воюют за сладости.

Пример Пароса показывает, что наш позитивный или негативный опыт пребывания в общественных местах зависит от очевидных, «вкусных» физических характеристик в меньшей степени, чем от социокультурных параметров, которые опосредуют наше ощущения счастья.

 
2017-10-14_22-54-24

Мы поговорили с хозяйкой кафе Сусанной Христофоровной о том, как она трактует вопрос душевности. Теперь станет яснее странная притягательность, сделавшаяся у неё своеобразным парадоксальным для современной жизни методом. Больше чем методом — принципом, в котором прочитывается подход к жизни.

Полное интервью вы можете прослушать здесь, а мы выбрали несколько важных, на наш взгляд, отрывков.

 

Монолог Сусанны Христофоровны

Я сейчас вам расскажу, как всё начиналось, у вас волосы дыбом встанут. В начале 90-х, когда распался Союз, я работала в Академии над очень интересной и перспективной темой переработки отходов с целью получения топлива, удобрений и, конечно, сохранения экологии. С этой темой я объехала весь мир, изучая опыт других стран. У меня была прекрасная лаборатория. Но потом, всё исчезло. Я мечтала её восстановить и продолжить заниматься этой проблемой. Арендовала подвал на Бригодирском переулке, привезла оборудование. Начала работать. Взяла своих прежних сотрудников. Но долго мы не смогли держаться, не хватало финансирования. Я осталась одна и было уже не до науки. Сделала ремонт, вязала по дешевке две б/у печки и начали печь пироги. Дела пошли хорошо. Мы открыли небольшое кафе, куда ходила профессура Бауманского университета, ходили полковники и генералы Химзащиты и самое главное, ходили работники следственного комитета. Но потом пришли очень крутые инвесторы, которые купили дом и построили рядом высотку. Но им не дали его снести, его решили отреставрировать и мне сказали искать новое помещение. Занимаясь кафе, я не оставляла и свои научные идеи. Закупила нужное оборудование и закончила опыты. Мы выращивали огурцы, используя удобрения, полученные после обработки отходов. Отдавали их на экспертизу: результаты были положительными, по качеству они не уступали обычным.

Когда я начала эту деятельность, была одна и по сей день одна. Ни у кого ничего не прошу, не люблю к кому-то обращаться. Ни в чем не нуждаюсь. Моё дело успешно. Делать с кем-нибудь очень сложно, потому что рано или поздно тот начинает думать, что он работает больше, а получает меньше, чем вы. И тут начинаются большие неприятности. Так что я совсем одна. Меня поддерживают мои люди. Я создала такую обстановку, что людей притягивает сюда. Бывает, что люди возвращаются спустя годы. Почему? Потому что я делаю это с душой. Когда нет души, появляется коррупция. Люди начинают хапать. Например, открыли маленькое кафе. В нем появился директор и он уже там король. Там официант, посудомойка или поставщик. Все пытаются хапать. Очень много нюансов, которые приводят к разорению. Надо любить это дело и уважать людей. Когда подаете блюдо, никогда не думать, что у человека хуже вкус, чем у вас. Ни один человек без улыбки отсюда не уходит, ни один.

Когда я отойду от дел, это место ждёт разруха. В нём будет пусто. Я подхожу к людям, интересуюсь, как им обед. Мне отвечают, мы не за едой сюда пришли, а вас послушать, понимаете! (смеется). Но, что поделаешь, жизнь кончается всё равно, рано или поздно.

Сюда ходят очень интересные люди. Очень много музыкантов. Однажды я слышу знакомую мелодию в кафе. И подходит ко мне сотрудница, говорит, там сидит человек и на чем-то играет. И это уже не дудук, а шви, более древний инструмент. Парень мне говорит, что был в Армении, где его научили этой мелодии. А эта мелодия о ветре, который ласкает ноги любимого человека. И он как раз выступал у нас на вечеринке в честь 25-летия. Одна девочка играет на пианино, одна приятельница играет цыганские песни. Другая девочка, 14 лет, тоже играет бесподобно. Стихи читают, режиссер у нас есть. Есть фотограф. Есть один флейтист, это вообще с ума сойти. Так было много гостей, что нам пришлось праздновать три дня. Вот, такие у нас люди. Они меня уважают, они с удовольствием приходят к нам и, понимаете, вот это великое дело. К нам приходят издалека. Однажды на стене написали, что узнали о вашем кафе от настоятеля православного монастыря в Бельгии.

В одном телевизионном сюжете корреспондент говорит: «А сейчас мы подходим к легендарному кафе Парос». Чем оно легендарно, я сама не пойму. В Москве, говорят, больше нет такого места. Потому что всё мы делаем вручную. Бывает до часу ночи я с девочками сижу, хинкали делаю. И за два дня их нет, куда они пропадают? (смеется). Пока я здесь, бывает до полуночи, мы всегда даем бизнес-ланч. Это многих выручает. Часто у студентов не хватает денег. Это большая поддержка. Нам признательны за это. И у меня в душе большая благодарность остается. Из Питера звонили, предлагали сделать кафе с моим брендом. Я говорю, вы что издеваетесь надо мной. Что я Коко Шанель или Кристиан Диор. Какой бред. Бог с вами.

Вы знаете, здесь мы душевно относимся к людям. У всех миллион проблем, миллион забот, понимаете?! Люди хотят, чтобы к ним хотя бы элементарно относились по-человечески, здоровались с улыбкой, угощали с улыбкой, провожали с улыбкой. И угощали тем, что нравится. Я очень много езжу по всему миру. Только в этом году была в Штатах, в Торонто, в Мюнхене, потом полетела в Ереван. Хожу по ресторанам, смотрю, что мне нравится, что привезти в Москву. Меня часто спрашивают, какая у вас кухня? Я отвечаю — международная. Если мы ещё будем ставить культурные перегородки в кухне, нам уже жить нельзя будет. Мы никак не можем определить, какие блюда откуда пришли. Кто первым приготовил пельмени, хачапури, долму, лаваш. И нет смысла копаться, потому что мы все равно не выясним. Нравится — кушайте, ради Бога. Не нравится — не кушай. Главное, искусно приготовить, чтобы люди остались довольны. Вот, например, я в котлеты добавляю водку. Спирт быстро испаряется, но котлеты получаются пышными. Я одной хвасталась, а она мне говорит: «Теперь понимаю, почему к тебе грустные приходят, а веселые уходят».

Стараюсь, но сейчас очень тяжело работать, заниматься малым бизнесом. Никакой поддержки я и не прошу, но хотя бы не мешайте. Вчера опять пришли, эти бесконечные проверки. Пришла женщина, обидела меня. Я говорю, слушайте мое кафе существует 25 лет. За эти годы никто не пришёл и не сказал, что он отравился. Вместо этого люди пишут такие слова благодарности, что мне бы и в голову не пришло. Все эти годы Парос живет, не взирая ни на кризис, ни на конкуренцию, пока я существую. Тем более в моём возрасте. У меня такой возраст, что я уже боюсь даже говорить какой. Дайте работать. Если бы не было вкусно, я бы не готовила.

Я родилась в Армении, в центре Еревана. Училась в первой школе. Мой отец был классиком армянской литературы, у него очень много книг переведены на русский язык. У него была тяжелая жизнь. Он воевал. Был главным редактором газеты. Его семья пострадала во время армянской трагедии. Он был ташнаком, националистом. Поэтому когда к власти пришли советы, его друзья уехали в Штаты. Предлагали и ему, но он отказался. С трудом поступил в университет. После войны написал книгу, в которой нелестно отозвался о партийном чиновнике. Книгу долгое время запрещали. Мать была филологом. Сестра получила золотую медаль, пошла в медицину. Я в биологию. После получения диплома кандидата биологических наук, двадцать лет работала в системе Академии наук в Президиуме Госкомитета по науке и технике. Поэтому у меня оригинальный подход. Моя дочь говорит мне: «мама, ты неординарная женщина». Часто спрашивают, кто вам помог 25 лет держаться. Я говорю, только гены моей бабушки. Есть такая пословица, «у тебя есть ногти, чеши голову сам». Единственное моё спасение — мой оптимизм.

Я никогда не стремилась к тому, чтобы сказать, что у меня армянское кафе. Я всегда была против этого, против национализма. Мы родились на одной земле. Говорят, если хочешь разбогатеть, придумай веру. Вот и каждый придумал свою веру. Это рождает злость, зависть, желание завладеть. У нас КПРФ ходит, неформалы ходят, ну, про искусствоведов я уже сказала. Сколько разнообразных людей и долго-долго я думала как назвать это наше кафе. Придумала — Корпорация «Всем кушать хочется». Кем бы вы не были, холост, коммунист, а кушать всем хочется.

 

Как видим, разговор о душевных местах, очаровательной городской среде — это разговор о том, что такое сообщество, как его создавать. О том, что такое счастливая жизнь. Как вообще жить. Это идея о том, как объединяться с другими людьми в священном месте.

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal