Гид по одиноким местам

DSC_0203_1 (2)

Когда мы представляем себе, где в большом городе испытываем счастье, мы видим места, заполненные людьми; уютный дом с семьей, вечеринка с друзьями, шумный бар, хорошо освещенные улицы в сочетании с веселыми лицами. Но определение счастливых мест в таких образах упускает из виду то, что может быть глубоко привлекательным в гораздо менее известных и популярных видах городской среды: местах, которые являются резко удручающими, пустыми, меланхоличными, архитектурно скомпрометированными и изолированными — но где мы, тем не менее, испытываем глубокую тягу к месту. Приходя сюда мы чувствуем, что принадлежим этим местам гораздо больше, чем веселым, красивым и ярким проспектам.

Каково главное качество городского образа жизни, как исследовать пространства города с точки зрения одиночества и какие городские места лучше всего подходят для одиноких прогулок? Этот текст — путеводитель по одиноким местам, который является результатом учебного исследования участников программы «‎Нулевого года» Харьковской школы архитектуры, задача которого состояла в том, чтобы выяснить, что из себя представляют места в городе, в которых человек переживает опыт одиночества. Для того, чтобы ответить на этот вопрос, весной 2019 года абитуриенты отправились в дрейф по Харькову, Днепру и Киеву. Задачей дрейфа было отойти от обычных маршрутов и мотивов перемещения по городу, чтобы повысить чувствительность к окружающей среде и достичь ощущения одиночества в городе. Для анализа данных, полученных в ходе индивидуальных прогулок, использовался метод социального картирования жилых районов Центра исследования миграции и этничности.

* * *

Ключевой для культуры модерна опыт одинокого бытия характерен для жизни в современном городе. Социально-психологический анализ городской жизни Берлина и Чикаго начала XX вв. позволил социологам выделить значимые личностные и поведенческие паттерны жителя большого города: блазированность (пресыщенность), тревожность, учтивость, безучастность. Одиночество, вслед за Оливией Лэнг, мы определяем как реакцию на эти паттерны — стремление к близости и внутренней цельности. Применительно к местам одиночества наряду с личными качествами человека, мы сфокусировали внимание на пространственный и временной аспекты. Описание одиноких мест на основе этой схемы обогащает наше восприятие города: нам открываются влияние природных явлений и объектов (погоды, закатов и рассветов, деревьев, рек, ветра), физики города (степень заброшенности), энергетики (ауры) места. По итогам дрейфа были выделены наиболее значимые настройки одиноких мест: ощущение одиночества (от уединенности, как чего-то положительного до тревожности и тоски); заброшенность места (от оживленных общественных мест через ухоженные, но пустые до оставленных, руин); энергетика места (от места силы до места упадка сил); чувство дома (от мест, где ты чувствуешь себя «как дома» до полного отчуждения); аутентичность (от мест со своим лицом, характером до совершенно безликих).

Каждый город обладает рядом специфических черт, обусловленных рельефом, климатом, архитектурой, историей и многим другим, но в нашем путеводителе описаны локации, которые представляются подходящими для одинокой прогулки практически в любом крупном городе. Сгруппированные в соответствии с пространственными и личностными характеристиками разные площадки города стали основой для создания типов, которых получилось четыре. Ниже они будут охарактеризованы, с иллюстрациями из наблюдений и саморефлексии участников исследования.

 

DSC_0204_1 (2)

 

«Открытые места»‎

Общедоступные многолюдные места, сцены городского образа жизни, такие как сквер у «Золотых ворот», в историческом центре Киева, небольшая площадь в индустриальном районе Харькова — это места с историей и идентичностью. В них сложно укрыться от посторонних глаз. С одной стороны, граница личного пространства здесь легче всего может быть нарушена, а, с другой, присутствие других является важным условием чувства города, реализации нашего права на уединение, даже в самом людном месте.

«В тот день Александровская площадь (в Харькове) предстала предо мной неким своеобразным оксюмороном — эдакой суммой неслагаемого. На этой площади удивительным образом уживаются православный храм и строгий модернистский Дворец детского и юношеского творчества. Памятник священномученику Александру, имя которого носит храм и площадь, и высокая голубая ель. Парочки, мамы с детьми и колясками, группами и по одному — люди передвигаются через площадь минимум в четырех разных направлениях. По сути — это даже не площадь, а перекресток. И я на нем была просто наблюдателем, который не выбирал, куда идти, а просто наблюдал. И ощущение одиночество здесь особо светлое и приятное»‎. (Екатерина Мовчан)

«Площадь возле станции метро "Госпром" в Харькове — это место для коротких встреч с одиночеством. Такой, 15-ти минутный перерыв на обед. Если прийти сюда в будний день около 3-х часов дня, то можно застать почти пустую площадь. Сиди и смотри. Подъезжают автобусы, очень быстро пробегают люди, проходят маленькие группки студентов. Сиди и наблюдай, думай обо всем, что видишь. Ведь когда никто не обращает на тебя внимания — ты и есть одинок»‎ (Ксения Ткачева).

 

DSC_0200 (2)

 

«Нездешние места»

Узнаваемые места, но оторванные от привычных ориентиров. Номинально открытые, но менее используемые, такие как тихая старая улица в центре Харькова, искусственная коса на Днепре в Днепропетровске, тыльная сторона оперного театра в Харькове. Закулисье. Они вырваны из актуального времени и как бы теряют связь с городом. Это складка на пространственно-временном континууме. Для изгиба свойственна лёгкая потертость, шероховатость, потрепанность временем. Внутренняя красота и характер складчатого нарушения открываются немногим. Это оппозиция культу новых, ровных мест. В укромных складках у нас есть возможность познакомиться с частичками себя, общение с которыми может быть затруднено в открытых местах. Если нас определяют места, где мы чувствуем себя «как дома», некоторые из них могут вообще не иметь ничего общего с домашним уютом, как мы в настоящее время понимаем этот термин; и тем не менее они могут включать в себя наши самые настоящие и лучшие дома.

«Днепровская коса, несмотря на посещаемость людьми, в каком-то смысле дикое и необузданное место. Это место принимает тебя таким, какой ты есть и совсем неважно во что ты одет, не имеет значения какая у тебя укладка и насколько у тебя начищена обувь. Коса может показаться пустой, но я не считаю, что место становится пустым только тогда, когда там отсутствует человек. Здесь я ощущаю себя как дома, при этом чувствуя едва заметную опасность, что меня только подбадривает.

Временами здесь совершенно не ловит связь и в этом есть что-то невероятное, потому что связь помогает нам в коммуникации с людьми, но при этом отдаляет нас от самих себя. Попадая в зону, где встречаются ты и твои мысли, у тебя нет даже возможности избежать этой встречи, так как телефон здесь тебе не поможет. Я чувствую здесь целостность и одиночество, но не то, от которого все страдают, я им наслаждаюсь. В принципе, я не могу сказать, что часто испытываю одиночество, скорее даже мне его не хватает. Одиночество — это витамин. Его передозировка приводит к ужасным последствиям, но и нехватка также имеет негативный результат»‎ (Елена Образцова).

 

DSC_0202_1 (2)

 

«Заброшенные места»‎

Оставленные людьми, но с сильным характером и энергетикой, такие как заброшенный дореволюционный дом и недействующий ипподром в Харькове. Такие места дают ощущение неизбежности распада, небытия. У нас назначена здесь встреча с обратной стороной наших личностей. Здесь могут случиться откровенные разговоры с собой, которые заглушаются обычной болтовней, улыбками и случайными запросами повседневной жизни. Мрачность вокруг — облегчение от ложных удобств дома и блеска центральных улиц. Нам больше не нужно притворяться. Окружающая среда поддерживает нас в нашем желании справиться с печалью, от которой нам пришлось прятаться слишком долго. В уродливых видах заброшенных мест может быть что-то почти прекрасное.

«Харьковский ипподром старейший на территории Украины, основан в 1848 году, его смело можно назвать архитектурным знаком города, функционировал более 100 лет, но ближе к 2000 годам ипподром обанкротился и прекратил свое существование, сейчас он находится в аренде у Харьковского конного завода.
Гуляя по городу в пасмурную и прохладную погоду, я обнаружил это место, которое меня сначала поразило своей архитектурой, колоннами и людьми в колесницах которые мчатся друг другу на встречу, эта атмосфера завораживает, до того момента, пока я не заглянул вовнутрь закрытых ворот центрального входа. Меня охватили холод и пустота. Для меня это стало очень атмосферным и одиноким местом в городе, если его открыть для всех, оно, конечно, потеряет эту силу одиночества, но лучше уж оно будет открытым для всех как Харьковский ипподром, ибо ещё немного и на его месте появится парковка или бизнес центр!»‎ (Георгий Чувиков)

 

DSC_0201_1 (2)

 

«Не-места»‎

Необжитые сквозные участки города, без истории и идентичности, места неопределенности, такие как проходной двор жилого дома в старой части Харькова. Подворотня с плохим освещением, запахом, кривыми качелями, тем не менее, предлагает альтернативу обычной сентиментальности и стандартному благоустройству. Здесь легче уступить место грусти, чем в уютной парадной с цветами и скульптурами.

«В этот день было прохладно и пасмурно. Людей на площадке было, как всегда, немного, я заняла позицию на лавочке, с которой мне открывался вид на эту небольшую площадку, подъезд и людей, которые изредка в него заходят и выходят. Сзади меня виднеется что-то вроде оврага с гаражами: стремные постройки среди новостроек, которые напомнили мне бараки в Индии. Справа находится заброшенная жутковатая стройка и с этой же стороны до меня ветром доносится запах отходов с мусорки в конце двора.

Возможно, летом здесь очень даже романтично и уютно, но сейчас еще довольно холодно и грустно, а под ногами месево из грязи, на которой еще не скоро появится трава. Центр города, но дворик и площадка находятся не в лучшем состоянии. Теннисный стол в этом дворе вообще периодически становится спальным местом для бомжа. Детские площадки обычно не очень ассоциируются с одиночеством и спокойствием. Но это уникальное, на мой взгляд место. Здесь тихо, спокойно и немного заброшено. Уникальную атмосферу создает и "советский налет" площадки».‎ (Екатерина Иванова)

 

Заключение

Мы попробовали установить связь между профилем места и его способностью экранировать, скрывать личность от внешней коммуникации, чтобы открыть коммуникацию с собой. Сам акт поиска уединения в особом месте, в этом контексте мы можем считать специальным социальным действием по выходу из практики общения с другими. Одинокие места, в этой связи, представляют прямую противоположность душевных мест, переплетению незнакомцев и путаницы взаимодействия. Одинокие места, тем не менее, не сужаются к одной точке, а растягиваются за счёт отношений человека с не-человеком.

Одиночество создает чувственный ландшафт. Ландшафт одиночества — это сенсорная форма организации одинокого опыта в городе, включающей помимо характеристик личности (эмоционального настроя, устремлений и намерений) комплекс эффектов, производимых разными медиумами (сооружениями, людьми, силами природы, звуками и т.п.) в обстоятельствах конкретного времени и места. Ландшафт одиночества устроен неоднородно: в нем есть свои островки постоянного оживления, ареалы с особенными режимами активности и тихие углы. Так или иначе все они, в разной форме, становятся медиаторами особого рода, соединяющими фрагментированные части личности в единое целое. Потенция одиночества вписана в саму архитектуру, потому что последняя приводит к тому, что формы освоения городского пространства становятся гибкими, открытыми для различного использования в разное время (суток, дня недели, сезона). Чаще всего одинокие места мы обнаруживаем в заброшенности среды, которая оставлена людьми и оказывается одна перед силами распада и разрушения. Это ощущение неизбежности ситуации, необходимости определять себя по отношению к ней и внутри неё. Предложенный в этом гиде способ восприятия города, заставляет нас понять, что архитектура относится не только к материалу (пространственному), но и к временному, что она имеет свое временное измерение.

Иллюстрации: Елена Ефрименко.

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal