«Искусство и город», издание 2-е: интервью с пионерами уличного искусства

Несколько месяцев назад увидело свет второе, дополненное издание «Искусство и город». В книге художник, теоретик и сооснователь Партизанинга Игорь Поносов, рассказывает о формировании уличной культуры в Европе и США, отражая современные мировые и российские тенденции.

Издание «Искусство и город», впервые опубликованное в 2016 году, стало первой книгой на русском языке, претендующей на всесторонний анализ глобального феномена уличного искусства. Второе издание дополнено не только хронологией и анализом событий прошедших пяти лет, но и уточнениями, которые касаются аспекта формирования нью-йоркской граффити-сцены посредством участия в многочисленных выставочных проектах. В книгу также добавлены главы, посвященные пограничным уличным практикам, находящимся на стыке искусства, урбанистики и активизма. Глава, посвящённая российскому уличному искусству, также существенно обновлена.

Особенно ценным дополнением нового издания является включение нескольких монологов пионеров стрит-арт-сцены, содержащих программные высказывания об их творчестве. Материалы составлены на основе интервью, взятых автором книги в 2018-2020 годы. Высказывания очевидцев и участников художественной ситуации дают живое представление об арт-процессе и существенно дополняют общую картину и хронологию событий, изложенную Игорем Поносовым.

Представляем вашему вниманию короткие фрагменты интервью из книги — монологи пионеров европейской сцены уличного искусства Харальда Негели и Жана Фуше, арт-критика и очевидца зарождения нью-йоркской граффити-субкультуры Карло Маккормика, пионера российской граффити-сцены Олега Баскета, мастера 3D-стиля DAIM’а, а также наших ярких современников — Кирилла Кто и Матье Трамблена.


Харальд Негели

Художник из Швейцарии, пионер уличного искусства. Свои первые рисунки в городе сделал в 1977 году, с этого момента он создал тысячи работ на улицах Цюриха, Кёльна и Дюссельдорфа.

«Работа на улице для меня — это момент свободы. Может быть, всего несколько секунд, пока тянется линия, ты покидаешь своё «Я» и переходишь в такое психическое и интеллектуальное пространство, в котором ты ощущаешь себя счастливым и свободным.

Ведь нас везде окружают стены, правила и законы. Эти физические барьеры, законы общества, политики я своими красками отменяю, аннулирую. И каждый раз это усилие и напряжение, тут определённо нужна смелость.

Свобода сама по себе ещё не ценность, но, когда она выражена, она становится политическим и художественным высказыванием. Дело именно в выражении этой свободы, мало просто размахивать баллончиком с краской.

В моих работах два компонента — это пластика города, поверхности с их фактурой, а к ним добавляется мой язык, эти линии и компоненты соединяются. В мастерской у тебя белая поверхность, у неё нет истории, её нужно нарисовать, а в городе у каждой стены есть история. Молодые художники часто несправедливо поступают с этим — они пользуются стеной как холстом. Перекрывают то, что уже существует, лишь ради своего высказывания. Мои работы не такие — обе части говорят — и банальность физического тела, и душа фигуры, линии».


Жан Фуше

Французский художник, один из основателей группы Les Frères Ripoulin, активно работал на улицах Парижа в 1980-е. Инициатор проекта Le M.U.R.

«Одно из преимуществ коллектива — это динамичность. Он заставляет вас делать то, к чему вы не привыкли, выводит вас из зоны комфорта. Но он и привносит комфорт, давая опору на того, кто рядом. Так что динамичность группы была действительно сильной. Помимо Frères Ripoulin на улицах Парижа в 80-е работали и другие коллективы: Banlieu Banlieu, VLP и подобные им группы, например, многое крутилось вокруг таких людей, как Антонио Галлего.

Есть одна фраза, которую я люблю повторять: вы рисуете или клеите работу на улице, и эта работа меняет вас.

Вы меняетесь очень быстро, потому что у вас нет времени — работа исчезнет, у вас больше не будет возможности вернуться к ней. Когда вы работаете в студии, вы пишете холст, ставите в угол, через пару месяцев можете вернуться к нему, возможно, полностью переделать. Здесь созревание происходит иначе, чем в общественном пространстве. На улице всё выполняется быстро, взрывается, а затем исчезает и требует от вас очень быстрого обновления. Это имеет свои преимущества, но и свои недостатки».


Карло Маккормик

Американский куратор, арт-критик, автор многочисленных монографий и публикаций об уличном искусстве, очевидец формирования граффити-субкультуры в Нью-Йорке 1970-х.

«В 1970-е, когда я был маленьким, Нью-Йорк был сильно разрушен, он был буквально пропитан преступностью, насилием, наркотиками и бедностью. Городская инфраструктура разваливалась — полагаю, что возможно в девяностых, в бόльшей части России было что-то похожее. Культурные учреждения стали для меня — для странного худощавого ребёнка — убежищем, но для других они были ужасно недружелюбными и пугающими. Как могли все эти старые картины говорить людям о тех ужасных условиях, в которых они жили?

Но в те годы, в самом страшном месте, которое только можно было представить большинству жителей Нью-Йорка, в метро, появилась новая форма искусства, полностью доморощенная, честная, назойливая и напрямую относящаяся к нашей реальности.

Постоянно меняющееся выставочное пространство — метро — стало нашим музеем. Граффити оказывали сильное влияние на людей, а особенно на других художников, которые всё чаще начали обращать своё внимание на общественное пространство. Сегодня многие из них всемирно известны: Жан-Мишель Баския, Кит Харинг, Дженни Хольцер и Дэвид Войнарович — все они, так или иначе, начали свою карьеру в конце 1970-х — начале 1980-х с работы в городском пространстве. Сегодня, оглядываясь назад, можно легко проследить то, как произошло рождение той формы искусства, которую мы сейчас называем стрит-артом, хотя история доказывает, что эта форма творчества не что-то принципиально новое — таким образом люди общались на протяжении веков».


Мирко Райзер (DAIM)

Пионер немецкой граффити-сцены, мастер 3D-стиля, организатор серии выставок Urban Discipline начала нулевых.

«Мой стиль развивался в течение непрерывного творческого процесса, который длится более 30 лет. В первые годы своего творчества я много путешествовал по эпицентрам развития мировой граффити-культуры, там я черпал вдохновение. Я был рад увидеть тогда всё это разнообразие граффити-стилей и встретить таких выдающихся художников, как Darco FBI в Париже, Loomit в Мюнхене, Ata Bozaci в Швейцарии и Os Gemeos в Бразилии. Мы обменивались творческими идеями и вместе создавали фрески, которые положительно повлияли на весь мой творческий путь, вплоть до сегодняшнего дня.

Серия групповых выставок Urban Discipline проходила с 2000 по 2002 год и была организована нашим граффити-коллективом Getting Up.

Нам как организаторам было важно, чтобы граффити и стрит-арт воспринимались как вид искусства. Это то, за что мы выступаем до сих пор.

Мы хотели расширить образ традиционного восприятия граффити и рассказать посетителям об искусстве, мотивах, предыстории через творческий путь приглашённых художников. Для участия в выставках приезжали звёзды мирового уровня: Дэниел Ман, Os Gemeos и Бэнкси».


Матье Трамблен

Французский уличный художник, хактивист, издатель, участник объединения Free Art and Technology Lab (F.A.T.).

«Бόльшую часть времени, когда я гуляю по городу, я обращаю внимание на следы человеческого масштаба, которые люди пронесли с собой сквозь время. И я пытаюсь осознать связь этих следов. Чтобы понять больше городскую среду, необходимо пережить опыт горожанина — определить повторяющиеся схемы, символы, принадлежащие городу.

В обычных, повседневных делах, которые я делаю, я пытаюсь вообразить разные способы взаимодействия — некоторые могут быть поэтичными, иногда политическими, более социальными или архитектурными, но всегда основанными на одном простом решении.

Для меня нет «истории уличного искусства», есть скорее история искусства в городском пространстве в Европе. В начале XX века искусство в городском пространстве было просто искусством, его не нужно было конкретизировать, но потом появились граффити, и это изменило некоторые рамки из-за того, что ко всему прочему добавилась ещё социальная практика. Затем появилась напряжённость между арт-рынками и теми, кто создаёт искусство. Рынки пытаются найти способ продать художника, который делает граффити, прививая ему понятие уличного искусства и делая тем самым его более привлекательным, связанным с вандализмом. Поэтому я не думаю об «уличном искусстве», я больше думаю об искусстве в городской среде».


Олег Баскет

Пионер российской граффити-сцены, участник команды RUS crew, организатор первых московских граффити-фестивалей и выставок.

«После политических потрясений хип-хоп-культура буквально замерла на несколько лет. Это продолжалось с 1991-го по 1993-й, пока, наверное, Влад Валов (ШЕFF) не открыл хип-хоп-центр в Москве. И, наверное, сейчас это официально можно считать второй волной хип-хоп-культуры. Первое событие прошло в саду Эрмитаж в одноименном клубе. Я приехал в Москву как раз для того, чтобы помочь с организацией. Разработал лого, сделал афишу и нарисовал пять или шесть работ прямо внутри клуба вместе с моим другом Тимуром Манголом.

«Современное активное искусство» – это была первая выставка граффитчиков в Москве и в России вообще.

Участвовала команда RUS, Бармалей из Питера приехал, была флюрная комната с телевизором и отдельно фуршетная. Играл диск-жокей, всё было модно, как в клубе. В 2002-м мы делали это для себя, даже особо не документировали – несколько снимков не передают той эйфории, в которой мы тогда находились».


Кирилл Лебедев (КТО)

Российский уличный художник, представитель второй волны московской граффити-сцены 1990-х, инициатор/куратор множества проектов в уличном искусстве.

«В конце 90-х и начале нулевых я любил рисовать вдоль воздухоотводов, труб и столбов, ещё я собирал для мамы обрезки старого оргалита — она мастерила что-то из этого, я на них тоже рисовал, как правило, что-то вертикального формата. Именно тогда и появилась лесенка, которую, получилось так, что задал сам формат. Позднее лесенка стала Самолазкой, которая всю жизнь занимается лазанием, разведывает новые территории.

Ещё в начале нулевых я много разговаривал по телефону и переписывался по почте, у меня было порядка 100 адресатов, мы отправляли друг другу флаеры, вырезки из журналов, фотографии. Некоторые из этих телефонных диалогов я воспроизводил на улице — например, рисовал трубку со спичбаблом, в который была вписана фраза. Эти телефонные диалоги (иногда монологи), социальные граффити, которые меня особенно вдохновляли тогда, цитаты из Маркеса, «Кино», Мамонова и Пелевина были гораздо громче и действеннее картинки.

Мне интереснее создавать что-то на улице, потому что мои работы там востребованы, они там нужнее.

В моём процессе кто-то просто зритель, кто-то участник процесса создания или уничтожения, кто-то делится советом, критикует — всё это коммуникация, которая для меня важна. Город — это моя территория, которая не имеет сторожа, надсмотрщика, часто я исполняю эти роли — что-то закрашиваю, потом рисую там же или в другом месте. В любом случае, стараюсь что-то городу дать, иногда взять взамен, пытаюсь блюсти порядок и рачительность на улице».


Второе, дополненное, издание «Искусство и город» можно приобрести в книжных магазинах Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Казани и Тулы, а также в галереях Иркутска и Ростова-на-Дону, и конечно же онлайн с доставкой по всему миру. Весь список точек распространения на странице книги: book.igor-ponosov.ru.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal