Две полярности городских интервенций: сломать или починить?

Традиционно уличное искусство ассоциируется с росписями фасадов, массовым заполнением улиц наклейками, плакатами и трафаретами. Но в последние пару лет на первый план все больше выходит направление городских интервенций (Urban Interventions) — понятие, введенное авторами одноименной книги Robert Klanten и Matthias Hübner.

Основная интенция этих самых интервенций — коммуницирование со зрителем через переозначивание городских объектов. Я выделяю две полярности этого направления, представленные художниками, избравшими улицу не как пространство репрезентации своих работ, а как механизм / систему, которую можно сломать или починить.

 

Spy, Мадрид
 
 

Хаос и нарушение излишней систематичности.

Гнутые знаки, разлетевшаяся вдребезги дорожная разметка, скамейка на крыше, карточный дом из оград — все это спонтанные скульптуры (см. одноименную книгу Spontaneous Sculptures) Брэда Дауни — понятие, которое вводит ныне живущий в Германии художник, один из самых активных интервентов на сегодняшний день. В своей книге он пишет, что создание и разрушение для него одно и то же, и каждый раз он старается сделать на этом акцент.

Скульптуры выглядят как креативный акт вандализма и поражают своей изобретательностью, но только в чистой и ухоженной Европе, и никак не в России. Такого добра у нас и без Брэда хватает. Образцы московского фаунд-арта прилагаются.

Помимо Брэда Дауни более тонкие зарисовки на тему уличного сюрреализма представляет испанский художник Спай. Объекты, созданные автором, так же нефункциональны и бесполезны, но представляют новый взгляд на городское пространство и повседневные объекты, располагающиеся в нем. Зачастую, вовлекая зрителя в процесс перманентного поиска жестов художника, складывается ощущение, что Спай будто материализует картины Рене Магритта.

Ист Эрик выбирает похожую стратегию, но, в большей степени, останавливается на колористическом выделении / акцентировании существующих объектов в городе, эпизодически сопровождая создание работы дополнительными перформативными действиями, будь то перекраска частного автомобиля, монумента или спонтанное обрызгивание из огнетушителя. Художник таким образом хулигански указывает на факт своего присутствия.

 

Шведский активист Akay более перформативен и балансирует на грани двух обозначенных мной полярностей. Одни его акции, такие как Traffic Island, указывают на урбанистические проблемы, другие, такие как The Box, Rainbow, отражают некоторую абсурдность и иррациональность действий автора.

Vladimír Turner из Чехии в своем видео как никогда наглядно иллюстрирует явление городских интервенций. Преднамеренно нарушая условности и правила приличия, художник подчеркивает основной характер этих самых интервенций — протест против излишней систематичности и упорядоченности. Но подобный поступок можно рассматривать опять же лишь в контексте Европы, в России, как известно, степень маргинальности выше, эти самые правила нарушаются и так, а радикально высказаться можно только через более жесткие действия, заканчивающиеся, как правило, арестом, возбуждением уголовных дел и прочими последствиями.

 

В целом, обозначенная мной категория интервенций инициирует дискуссионное поле вокруг законопослушной, систематичной и упорядоченной Европы, представляя собой краеугольный камень в понимании того, насколько такая упорядоченность необходима в принципе.

 

Функциональность и польза как художественный жест.

Степень функциональности и пользы в данном явлении весьма условна и сомнительна. С одной стороны, в активно нарастающей тенденции архитектурных и художественных фестивалей создаются объекты, располагающие к комфортному пребыванию в городе, с другой — их количество настолько мало, что они лишь могут рассматриваться как высказывание, пример для внесения изменений в городское пространство. Что, в принципе, тоже неплохо.

Мои любимые примеры этого явления: The Fun Theory и Playing the City. Первый — конкурсный проект от Volkswagen, второй — фестиваль в Германии. Оба события объединяет то, что они максимально взаимодействуют с жителями, вовлекая их в игру и превращая город в большую театральную площадку, ненароком сообщая о том, что городское пространство это не только путь с работы домой и обратно, но это, прежде всего, общественное пространство, та среда, в которой интересно и хочется жить. Такой интерактив — очень важное качество в городской жизнедеятельности, позволяющий, прежде всего, почувствовать некую приобщенность к городу и абстрагироваться от существующих проблем.

Ремонт, re-use городских элементов (модернизирование мусорных баков, автомобильных парковочных площадок и проч.), самовольное городское перепланирование (нанесение дорожной разметки, размещение знаков) не столь игривы как вышеперечисленные два примера, но эфемерно полезны для жителей. Эту пользу конечно сложно заметить и оценить, ведь такая инсталляция может просуществовать считанные минуты (да и инсталляцией это иногда сложно назвать), поэтому подобные активности зачастую оставляют за собой функцию лишь указать на то, как среда может быть использована и чего в ней не хватает, что тоже немаловажно.

Единичный проект Джейсона Еппинка с расстановкой стульев в Нью-Йоркской подземке — отличный пример подобного повторного использования объекта с целью возобновления его полезных качеств и инициации изменений.

Арам Бартхолл работает на стыке двух свободных пространств: интернета и улицы. Интегрируя виртуальное в реальное, он, прежде всего, использует методы медиа-художника, выбирая своим местом экспонирования улицу, он таким образом рассуждает о существовании общности в этих двух пространствах.

 

Aram Bartholl, Map, 2010.

Участники движения Ярн Бомбинг, спонтанно инициированного Магдой Сайег, обвязывают все вокруг. Яркая декоративная составляющая этих работ лично для меня уходит на второй план, а более важным кажется то ощущение уюта, присущее домашнему очагу, ощущение бабушкиного внимания и любви.

В этих вышеперечисленных проектах качество функциональности все же немного натянуто, и, пожалуй, более реальным примером можно назвать единичную акцию Пражских художников Вацлава Магида, Василя Артамонова и Алексея Клюйкова, которые нелегально покрасили забор, вскопали огород и покрыли известкой деревья неизвестного им домовладения в одной из деревень (проект фигурирует как видео-инсталляция на сайте калининградского филиала ГЦСИ).

 

Дидье Курбо Needs

А так же серию француза Дидье Курбо Needs, в которой художник на протяжении продолжительного времени занимается всяческой модификацией города. «Помещает свои произведения в повседневную городскую среду, незаметно дополняя привычное окружение: сажает дерево, закладывает цветной плиткой трещины тротуара, тем самым частично преодолевая постоянный разрыв между искусством и реальностью» (цитата из аннотации к выставке «Невозможное сообщество»).

Вся эта активность очень близка и нам, а эти примеры конечно очень вдохновляющие, но их ориентированность на арт-сообщество существенно снижает степень искренности и честности их намерений, переключая внимание на поиск художественного жеста внутри этих действий, а не на проблематике городской среды. Вот Роланд Роос, о котором я говорил ранее, со своей доброй сотней восстановленных объектов вызывает больше уважения.

В целом, в этой области работает много коллективов, часто экологической и социальной направленности, и перечислять всех их здесь нет смысла. Единственное, на чем хочется сделать акцент, так это на том, что как раз эта социально-полезная деятельность выглядит наиболее перспективной для уличной художественной активности, правда слово «художественной» здесь кажется лишним.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal

Комментариев (2)

  1. Полина

    Игорь, спасибо за информативность!
    Но вот если суммировать — по-твоему, всё же интервенция — часть уличного искустсва или некая параллельная социальная активность? Ведь, если слово «художественная» лишнее,то какой же это «арт»?:)

    • учитывая наличие творческой составляющей во всех описанных мной проектах, я все же предполагаю, что городские интервенции это новый виток в уличном иск-ве, но можно конечно и поспорить ;-)