Искусство и революция: Парижская Коммуна

Спустя полгода после выхода на русском языке книги Геральда Раунига «Искусство и революция: Художественный активизм в долгом двадцатом веке» мы запускаем серию одноименных материалов. В 2011 году на Стамбульской биеннале эта книга уже стала основой для создания ретроспективной экспозиции, посвященной истории художественного активизма в XX веке. Мы постараемся повторить этот опыт, описав основные идеи из книги и проиллюстрировав примерами.

По мнению автора книги историю революционной активности в «долгом» XX веке имеет смысл начинать с момента возникновения Парижской коммуны в 1871 году, а заканчивать бурным летом 2001 года и антиглобалистическими выступлениями во время встречи Большой восьмерки в Генуэ.

Пожалуй, ключевая мысль книги связана с фиксацией представления о революции, наиболее характерным образом сформированное Русской революцией 1917 года. Объединяющим фактором большинства лежащих на поверхности примеров становится выбор конечной цели, представляемой в одномерном ограничении одной единственной точкой, идеи революции как захвата власти. Тем самым, в рамках такого и общепринятого в нашем обществе понимания, революция понимается как вооруженное восстание, следствием которого становится переход монополии власти в другие «лучшие» руки.

Очень немногие понимали, что захват и передача власти в конечном счете всегда работает против идей революции. Так Карл Маркс на основе анализа французской истории первой половины XIX века указывал: «Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать ее. Партии, которые, сменяя друг друга, боролись за господство, рассматривали захват этого огромного государственного здания, как главную добычу при своей победе». Несмотря на такую формулировку, большинство трактовок революции в марскистско-ленинской философии сводилось к захвату государства, а уже потом построению нового общества.

 

«Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать ее». Карл Маркс

 

Рауниг ссылается на политическую теорию Делеза-Гваттари, противостоящей концепциям линейного поэтапного течения революций. Согласно этой концепции у революции нет этапов, и это лишь иллюзия, что после свержения власти при помощи партии, ориентированной на захват ее, возможна естественная децентрализация и самоорганизация общества.

Утвержение формы государства, по мнению Раунига, является фундаментальной проблемой левых, которая возвращает нас вновь и вновь к исходной позиции. Вместо попыток искать альтернативы самому государству, те слепо верят, что захватив власть они смогут построить новое государство. На практике же они могут лишь навязать учрежденную власть в противовес учредительной, а затем исключить альтернативы этой власти из исторического повествования.

 

Далее автор ссылается на работы Джона Хеллоуэя, демонстрируя другой тип революционной борьбы, отраженной не столько нацеленностью на результат, сколько на сам процесс, различая «крик против» и «движение способности к...». Можно процитировать ключевую фразу, обнаруживающую различие «в тех видах борьбы, которые сознательно носят характер предвосхищения, в которых борьба нацелена, по своей форме, не на воспроизведение структур и практик того, с чем она борется, а на создание того типа общественных отношений, который представляется желанным».

Именно в разновидности форм и переплетений различных взглядов в процессе борьбы и рождается понимание о том желанном способе идеального построения отношений, и это конструирование должно, по его мнению, происходить именно здесь и сейчас, а не откладываться в далекое будущее после революции. Хеллоуэй приводит следующие не столь зрелищные, но очень конкретные примеры: «протесты в университетах, которые не просто закрывают университет, но предлагают другой опыт обучения; захваты зданий, которые превращают эти здания в социальные центры, центры для другого типа политической деятельности; революционная борьба, которая пытается не просто свергнуть правительство, но преобразовать опыт общественной жизни».

Собственно на основе этого противопоставления и рождается первый и самый яркий пример сопротивления, основанного не столько на оппозиции государству, сколько на попытке построить альтернативную систему социальных взаимоотношений в городской среде.

 

Многие исследователи сводят описание Парижской Коммуны к нескольким месяцам, выделяя главный элемент событий — бунт против власти. Однако, по мнению Раунига, невозможно понять истинную сущность событий этих нескольких месяцев вне исторического контекста последней трети XIX века. С конца 1860-х годов Париж захлестывает волна печатной продукции: газет, брошюр, плакатов, бюллетеней самой разной направленности и политического содержания. С 1868 по 1870 года в городе проводятся в общей сложности 776 народных собраний, посвященных вопросам собственности, влиянию монополий на производство, правам женщин. Публичные обсуждения, в которые со временем включались представители самых разных социальных классов, нередко становились поводом для массовых волнений.

В 1870 году собрания были запрещены, однако уже через 4 месяца, после поражения в войне, начинается новый (так называемый «клубный») этап, получивший название в последние месяцы 1870-го года. Эти клубы нередко заседали сутками, решая и обсуждая самые разные вопросы, касаемые политики и общества. Тайная полиция винила во всем именно клубы, как источник радикальных политических идей. Большинство клубов было основано на соседстве и со временем сами клубы и дебаты стали восприниматься горожанами как естественный контекст публиных городских пространств. Благодаря этому во время Коммуны главной функцией клубов стало обсуждение локальных задач, связанных, например, с вопросами арендной платы, бесплатных столовых и т.п.

Нужно подчеркнуть, так как это важно в контексте сегодняшнего дня, что именно отсутствие четко выраженных общих требований, отсутствие оппозиционного партийного аппарата и единой идеологической линии стало причиной столь широкого и стремительного распространения революционных идей. Именно самоорганизация различных комитетов стала основной для последующих событий.

 

Символично, что 18 марта не происходило каких-то особенных ярких событий: учреждение Коммуны стоит рассматривать не как восстание, а скорее как ненасильственный учредительный акт, приуроченный к отпору версальцам, пытавшимся в очередной раз конфисковать пушки Национальной гвардии Парижа. Эта последняя провокация стала поводом для захвата уже пустующих правительственных зданий. Фактически новая альтернативная система, зарождаясь параллельно с коллапсом старой, не отвоевывала место, но лишь заполнила пустоющую нишу.

Ханна Арендт в своей работе «О революции» указывает на то, что во время настоящих революций власть, фактически валяющаяся под ногами, сама падает в руки тем, кто вершит их. По ее мнению, механизм революции начинает работать, когда авторитет власти полностью подорван, когда города и кабинеты в буквальном смысле опустели, и в результате вакуум начинает заполняться чем-то новым.

Наиболее точная интерпретация духа Коммуны как народного праздника принадлежит, что не удивительно, ситуационистам. Анри Лефевр описывает это так: «Коллективный герой, воплощающий дух народа, внезапно возникает со всей своей прирожденной юностью и жизненной энергией. Он победил просто потому, что появился. Пораженный своей победой, он превращает ее в торжество».

Коммуна стала примером совсем иного способа самоорганизации: так, например, все посты были выборными и не предполагали заработка выше среднего, работа Совета Коммуны (особенно в первые недели) была максимально открытой, в том числе и в негативных аспектах, связанных с нерешительностью или плохой организацией. В силу того, что многие участники движения были неграмотными основными носителями информации стали плакаты, которыми был завешен весь город и публичные прокламации, которые часто зачитывались вслух на улице людям.

Поражение Коммуны через пару месяцев после ее возникновения не стоит рассматривать как конец борьбы, но как ее продолжение. Революционная деятельность это не ориентация на результат, но долгий процесс поиска и формирования новых форм человеческого взаимодействия, это постоянное сотпротивление и ежедневная работа.

 

В честь очередной годовщины Парижской Коммуны мы организуем показ 6-часового фильма Питера Уоткинса в раках выставки Фабрика: Inside/Outside в мобильном кинотеатре OnTheWay. Подробности в событии на facebook.
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal

Комментариев (2)

  1. Володимер

    пацаны, не у всех есть ФБ, чтобы подробную информацию о мероприятиях получать там.

  2. Володимер

    а отлично всё доступно.