Право на город: тактики захвата городских пространств

Мы продолжаем серию материалов, посвященных захвату (а точнее возврату себе) и переобустройству города его горожанами. До недавнего времени этот вопрос в большей степени занимал людей, так или иначе, связанных с изучением города, но в контексте оккупационной активности последних недель необходимо вновь обратиться к этому вопросу со смещением в политическое поле.

 

Лавка Кирилла Кто, сделанная в контейнерной мастерской. 

 

По мнению Павла Арсеньева, ссылающегося в своей лекции в «Уличном Университете» на работу Джудит Батлер «Союз тел и политика улиц», именно факт длительного присутствия и совместного переиспользования городского пространства большим количеством самых разных людей, становится ключевым фактором, требующим внимательного анализа.

От оккупации и современных форм протестной активности многие обыватели и обладатели мозгов старого образца жаждут четких требований, принципиальной борьбы против режима и предельной радикализации и политизации. Однако эволюция протестного движения наглядно показывает, что акцент смещается именно на совместную деятельность и быт, горизонтальный способ принятия решений и, в конечном счете, на создание среды, где мнение представителей самых разных общностей будут гармоничным образом уживаться друг с другом.

Подобно тому, как Twitter или Facebook, в силу своего устройства, стали удобными инструментами для развития гражданского общества, городская среда и конкретные локации могут обладать (или не обладать) необходимыми качествами для установления диалога, нахождения и бытования как большого, так и малого количества людей. Именно такая мультифункциональность и удобное расположение стало ключевым фактором для захвата в течение недели Чистопрудного бульвара.

 

В эти дни, после разгона лагеря у Абая, протестное движение оказалось разделенным как минимум на две группы, которые в последующей историографии могли бы называться ассамблейцами (на Баррикадной) и лагерьцами (на Старом Арбате). Можно утверждать, что именно качественные характеристики двух выбранных локаций, а не политические мотивы, становятся причиной раскола: если Кудринская площадь подходит под собрания, а Арбат для ночевки, то оба эти места не подходят для других способов использования.

И здесь мы приходим к вопросу качества городской среды и необходимым характеристикам того или иного пространства, необходимым для того, чтобы считать его по-настоящему публичным. Мы выделили три основных тактики или характеристики, связанных с возвращением города себе:

 

Прежде чем умереть...

Совместная деятельность

По всей видимости, ключевым фактором новой городской культуры становится переключение с символов, объектов и требований на процесс, быт и совместную деятельность горожан. Коммуникативные творчество, кафе за свободные пожертвования, фри-маркеты, новые формы (само)образования, городское садоводство не должны требовать никаких согласований. Эти практики, акцент в которых делается именно на процесс бытования людей в городской среде, меняют эту среду, становясь политическим высказыванием не по смыслу, но по форме.

 

Одомашнивание улиц

Радикальное разделение пространств на частные или государственные и ничейные (особенно в пост-коммунистических странах) привело к тому, что частное пространство рассматривается как крепость или закрытая капсула, куда доступ незнакомцам строго запрещен. Публичные же пространства, постоянно деградируя, оставались либо заброшенными, либо наоборот чрезмерно регламентированными и рафинированными и не имели необходимых качеств для того, чтобы быть по-настоящему общественными.

Под термином одомашнивание мы понимаем новый взгляд на город, основанный на понимании того, что город принадлежит горожанам, и они могут делать в нем все, что посчитали бы нормальным делать у себя дома. Размывание границы между личным и общественным, с одной стороны, предполагает большую открытость по отношению к незнакомцам, а с другой, меняет само общество, делая различия между людьми все менее значимыми.

 

Самоорганизация

Можно рассматривать ремонт, самоуправление и переиспользование пространств и городской мебели под свои нужны как реакцию на ущербность среды и промахи городских планировщиков и политиков. Именно самоорганизация звучит как главное требование или характеристика нового протестного движения. К примеру, ассамблея в лагере на Абае была создана именно для самоуправления лагерем, решения бытовых проблем как сбор и сортировка мусора, выбор новой дислокации, вопрос взаимодействия с другими силами, а не способ выдвижения каких-либо требований властям.

С одной стороны, такой подход вызывает критику либерально настроенной публики, но, на наш взгляд, именно это является самым принципиальным моментом: одного хорошего работающего локального примера в эпоху социальных сетей может быть достаточно для изменения всей системы. Простой лозунг «думай глобально, действую локально» работает идеально в этой ситуации. Большие проекты для всех больше не работают, в каждом дворе может быть своя ассамблея, решающая, что делать с теми или иными местными проблемами.

 

Контейнер.

Вопрос права на город открыт и способ его использования может переопределяться многократно. В наших задачах не только делиться знанием, но и включать максимальное количество самых разных людей в работу по переиспользованию, захвату или возврату городской среды обществу. Мы запускаем серию дискуссий в формате наших друзей и коллег из Амстердама The Living Room(s). «Жилые комнаты» будут организованы в лагере Оккупай, а также в Парке Горького у дислоцирующегося там в эти дни нашего желтого контейнера.

 

Дискуссии:
Следите за обновлениями
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal

Один комментарий

  1. Ольга

    Меня переворачивает когда прозодя по Парку Культуры — на глаза лезут надписи типа » Хачапури стрит».Я в России или где???Почему хачапури???Почему стрит???Хочу блинную улицу как минимум!!!Вместо хачапурной!!!