Интервью с Брэдом Дауни (перевод из книги «Beyond the Street. The 100 Leading Figures in Urban Art»)

Городская среда насыщена множеством сигналов различных систем, которые незаметно определяют наши ежедневные движения. Привычный образ жизни горожан доказывает, что неуловимые внедрения и размножения этих сигналов и маяков могут легко остаться необнаруженными.

Американский художник Брэд Дауни (Brad Downey) работает с этим институциональным регулированием публичного поведения. Он надеется увеличить осведомленность зрителей о том, что их окружает, позволяя им почувствовать свои возможности и самим влиять на общественной территории. Работы Дауни проницательны комичны и зачастую провокационны. Он заново изобрел и омолодил забытые и нераспознанные элементы городской архитектуры. Вновь устанавливаемые в повседневный городской пейзаж эти временные разрушения ярко освещают границу между общественным и частным, между городским пространством и личным опытом.

 

Что сподвигло тебя стать художником?

Рисовал я с детства. А также катался на скейтборде. Именно занятия скейтбордом расширило мое сознание: скамейка меняет назначение становясь препятствием для самореализации. Скейтборд научил меня творчески подходить к моему окружению и подвергать сомнению основы функциональности вещей. Однажды увидел как Ricky Oyola, скатившись с рампы, запрыгнул на металлическую решетку и проскользил (grind) по ней вертикально вверх. Это было как балет, атакующий архитектуру. Подобные образы подготовили почву.

Как бы ты описал свою работу тому, кто никогда не видел ее прежде?

Я всегда соотношу свое творчество со скульптурой. Это функционирует лучше, когда есть некий компонент в публичном пространстве, выстраивающий удивительный диалог со зрителем. Для меня город предстает лучшей площадкой для экспонирования искусства. Аудитория обширна и разнообразна, и для моей работы служит одновременно и мотивацией, и ратификацией. Разговаривая с людьми незнакомыми с моей деятельностью, я стараюсь не использовать слова вроде «искусство» и т.п. Суть теряется при разговоре в таком ключе, в таких терминах. По моему опыту люди думают о моей работе гораздо больше, когда я им просто говорю: это что-то, что я должен делать.

 

Ты рассматриваешь видео и фото документацию твоих проектов как искусство само по себе?

Определенно. В частности видео работы, особенно те, на которых я делаю что-то. Многие сказали бы что это перформанс, но я расцениваю это как скульптуру. Потому что это устанавливает связь с чем-то физическим, материальным, объемным. Когда видео снято — скульптура закончена. Это как живое выступление музыканта, орудующего осязаемыми объектами как музыкальными нотами.

То есть искусство — это скорее то, что происходит во времени и заключено в действии, нежели в окончательном результате?

Точно. Это важный момент по крайней мере для некоторых работ: скульптура существует в тот момент, когда она делается и заканчивается одновременно с этим действием. В этом случае видео предстает единственным способом увидеть работу, если ты не присутствовал при ее создании.

 

Твоя уличная работа несет в себе особую цель? Ласковой улыбки достаточно или ты также рассчитываешь на иные ответные реакции зрителей?

Ласковой улыбки определенно достаточно. Я не уверен насчет цели. Я надеюсь, это демонстрирует людям, что город принадлежит им. Им следуют пристально смотреть, пересматривать и задаваться вопросами, касательно объектов, с которыми они взаимодействуют ежедневно. Для меня становится все менее и менее привлекательным делать или добавлять что-то новое в городскую среду. Над чем я работаю больше, так это над тем, чтобы взять уже существующие объекты и поменять их композицию или понять их ориентацию, чтобы вложить в них, отличные от первоначальных, функции и цели. Это перемещение значения. Но что действительно меня вставляет — так это быть на улице. Я люблю города. Они заставляют меня думать и работа делает меня счастливым.

Ты стал известен благодаря сотрудничеству с Leon Reid IV, a.k.a. Darius Jones, a.k.a. Verbs. Как и где это сотрудничество началось и почему завершилось?

Verbs писал вариации своих «Verbs» шрифтов на знаках и он ввел меня в мир нелегального искусства в 1998 году. Мы начали устанавливать знаки, которые стали преддверием того, что впоследствии мы обозначали как «switcharoo», что в основном значит как установка живописи там, где по-нормальному ее не должно было бы быть. То есть вместо знака «нет парковки» мы размещали разноцветный рисунок. Verbs и я моментально поладили и начали объединять наши концепты. С 1999 по 2004 год мы были довольно-таки неразлучны — лучшие друзья и партнеры. Мы держались друг друга скорее всего по практическим причинам, у каждого из нас был альтернативный план и запасная пара рук. Но после стольких лет сотрудничества мы пришли к выводу, что каждый из нас хочет разведать новые направления. Эти новые горизонты не всегда интересовали другого. Мы решили работать отдельно.

 

Как ты устанавливаешь свои работы в городе? Если это происходило в течение дня, ты когда-либо был застукан прохожими?

Я всегда работаю в дневное время, обычно в воскресенье утром. Это вроде магического момента: в воскресенье, когда никто еще не проснулся. Это лучше время для того, чтобы работать нелегально. Бывало, я работал, маскируясь в униформу строителя, но сейчас я чувствую, что должен быть честен с людьми. Я не считаю что то, что я делаю неправильно. А скрываясь за одеждой рабочего, я чувствую, что допускаю саму возможность вины. Люди, которых я случайно встречаю, работая на улице в воскресное утро: или пожилые, или возвращающиеся с вечеринки. Обычно они смеются и говорят «клево» или что-то в этом роде.

Помимо затраченных усилий многие из твоих инсталляций кажутся довольно дорогостоящими. Как у тебя получается их финансировать?

С решимостью и хорошей поддержкой группы проект может быть реализован довольно дешево. Задор, задор и еще раз задор. Все становится возможным со временем. Получить и правильно использовать это время — вот самая сложная часть.

 

Какую именно интервенцию в городскую среду ты выделяешь из всех остальных? По причине личного удовлетворения конечным результатом или в связи с обстоятельствами, которые пришлось преодолеть?

Я выделяю те интервенции, что произошли без особых препятствий. Бывает, это провал из-за недостаточной технического подготовки, из-за непродуманности, но затем все вдруг получается. В один из таких дней ты говоришь «эй, надеюсь, это сработает» и всё происходит без проблем. Ощущения крутые. Однажды в Шотландии я вырезал сердца из защитной сетки, закрывающего дом на время реконструкции. У меня получилось сделать колоссальную работу за 10 минут только ножницами. Это изумило меня.

Для тебя имеет значение работаешь ты на улице с разрешением или без?

Это действительно зависит от проекта, но, работая легально, я всегда трачу пиздец, как много сил и времени. Когда я работаю независимо под открытым небом, я не ожидаю никакого «предварительного разрешения» и не слушаю никакого бла-бла-бла.

 

Ты всегда использовал свое настоящее имя? У тебя было искушения придумать себе никнэйм?

Это мой пунктик насчет реальности моего имени. Я никогда бы не смог смириться с мыслью скрываться под вымышленным именем. Во-первых, это было бы тяжело —никто бы не понял. Все всегда берут себе забавные имена. Использование настоящего имени — это было, как разворот спиной к движению, но я до сих пор чувствую, что это было одно из лучших моих решений. Я вижу, как многие мои друзья проходят через кризис самоидентификации, сейчас когда они уже значительно старше.

А ты думал об использовании другого имени, чтобы избежать преследования за несанкционированные интервенции, например?

Когда я начинал в поздние девяностые все знали настоящие имена ребят под псевдонимами ESPO или TWIST. И если я, будучи ребенком, знал их настоящие имена, значит, что и для правоохранительных органов не так сложно было бы их выяснить. Так что это было не очень убедительно. Псевдоним вряд ли защитил бы меня от закона. Возвращаясь, к сказанному — большинство работ, которые я делаю — я не считаю их чем-то неправильным. Я не делаю никакого «hardcore», охуенного вандализма. Так что не вижу причин скрываться. Я постоянно получаю письма от людей, которых достали мои тэги, но я всегда им отвечаю: «извините, я только хотел оставить след на том месте, где я был» ну или что-то в этом духе.

 

Что происходит когда ты им отвечаешь? Людей удовлетворяет такой ответ или это усугубляет ситуацию?

Было несколько очень злых писем, но чаще всего люди были уже менее рассержены после того, как я им отвечал. Я довольно открыт и просто объясняю, зачем я это сделал, извиняюсь и говорю, что надеюсь, это не так уж резануло их взгляд. Пару тройку раз я был даже приглашен ими на ужин после этого. Я бы не сказал, что у меня классный тэг, но суть не в этом. Смысл в том, чтобы оставить свой след и инициировать диалог с людьми. Граффити самый «ответный» из всех моих способов самореализации — поэтому я продолжаю тэгать. Я не рассматриваю его как искусство, но я всегда получаю ответы. Когда кто-то видит «Брэд Доуни был здесь» на Тайване в один день, а на следующий — в Амстердаме, то потом я получаю забавные письма.

 

Выходные данные книги:
Patrick Nguyen, Stuart Mackenzie (Eds.)
Beyond the Street. The 100 Leading Figures in Urban Art.
Gestelten, Berlin. 2010
Pages 334-337
Перевод: Мария Новикова, выставочное пространство «Протвор», С. Петербург.
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal