Арт-кластер арт: перспективы, проблемы и текущее состояние

В продолжение серии постов о феномене «арт-кластер арта» публикуем ответы специалистов, так или иначе, причастных к вопросу развития искусства в общественных пространствах в прошлом, продолжающих по сей день или только начинающих сейчас работать с паблик-артом (в т.ч. лэнд-артом, сайт специфик и т.д.).

Вопросы:

  1. Почему ты вообще начал этим заниматься?
  2. Что тебе кажется более перспективным — засовывание в арт-кластеры скульптур и объектов, бесконечное многослойное расписывание одних и тех же стен или расширение зон активности? Действительный, реальный, а не декларативный «выход в город, выход к людям».
  3. Какие главные сложности в организации паблик-арта по твоему мнению и опыту есть в Москве, в России, в мире?
  4. Может быть паблик-арт в Москве (как и урбанистика, как и «третье место», как и «низовые инициативы», «гражданское общество») — только блажь, прикол для многих, временный тренд, очередной способ для недобросовестных чиновников освежить собственный имидж? И никто всерьез ничего менять не собирается?
  5. Почему ты бросил этим заниматься или при каких условиях (проблемах или, наоборот, успехах в отрасли или твоих личных) бросишь?

 

Фестиваль «ПУСТО» напротив Болотной площади, 2004.
 
 
 
 
Ксения Петрухина
бывший
арт-директор
фестиваля
«ПУСТО»
«1. Нас вдохновляла идея паблик-арта как социально-значимой деятельности. Мы сформулировали тогда целый ряд задач "вынести современное искусство из галерей и предъявить его широкой аудитории", мы считали ПУСТО "городским образовательным проектом" и "пропагандой современного искусства массам". Еще мы мыслили наш проект как архитектурный — мы принципиально не вешали экранов и давали проекцию непосредственно на стены домов, считая, что это позволяет "отстранить" замыленный взгляд прохожего и увидеть город по-новому. Мы пытались преобразовать городской ландшафт, "обжить" искусством.

2. Ну, как вы сами описываете в тексте, арт-кластер — это результат выхода в город, закончившийся фиаско — два шага вперед и шаг назад. Арт-кластер — что-то типа зоопарка от искусства — содержание в неволе паблик-арт объектов. Ответ на ваш вопрос вроде бы очевиден — надо идти в город. Но с чем? Но как? Похоже, сначала нужно думать, а потом идти, иначе дальше арт-кластера не зайдешь.

3. Главная сложность сейчас (последние годы в России, когда мы начинали "ПУСТО", этого еще не было) — джентрификация. Вот вы что-то начали делать, а уже у вас в руках визитки и баннер банка-спонсора за спиной. Искусство — идеальный трамплин для бизнеса — сделал выставку молодых художников в строящемся доме и продавай квартиры дороже. Эту ситуацию сложно игнорировать — она влияет не только на художника, но и на зрителя, сейчас потеряна система координат, надо найти новую, чтобы не дать банку-спонсору пристроиться у тебя за спиной.

4. Возможно, я не вполне понимаю вопрос. Я вижу возможность для искусства, и особенно для паблик-арта, в индивидуальной (либо очень маломасштабной) созидательной деятельности.

5. Бросили в 2008. Во-первых, очень устали — Ира настаивала, и была в этом совершенно права, что фестиваль надо проводить каждый раз в новом месте города. Но это было очень сложно — каждый раз начинать всю бюрократическую процедуру с нуля — либо паразитировать на арт-кластерах. И, во-вторых, чтобы не участвовать в начавшей набирать мощь джентрификации — я получала иногда по 6 предложений в день о проведении нашего фестиваля в рамках какого-нибудь большого фестиваля и прочее. Мы ни разу не согласились, это было правильно».

 
 
Strelka, Lang/Baumann, 2011.
 
 
 
 
Оксана Бондаренко
директор 
агентства 
The July 16
«1. Прямой контакт с широкими (неограниченным стенами храма искусства) массами населения, как правило, неподготовленного к интервенции в их среду обитания. Меня возбуждают возможности, которые дают такой вид взаимодействия с аудиторией: эстетическое образование (особенно детское), позитивное настроение, возможность вложить и передать скрытое сообщение, заставить задуматься и вступить в диалог с ближним. Коммуникационный эффект паблик-арта вообще неоспорим. Но самое главное, что меня вдохновляет на выбранном пути — это возможность вернуть человеку, горожанину его общественное пространство в комфортном, красивом, уютном состоянии, вернуть красоту и эстетику столь жизненно необходимую особенно в России после жестких и бездушных 90-х. С другой стороны чувствовать и видеть конкретный практический результат своей деятельности в какой-то момент жизни стало главным в рабочем процессе.

2. В настоящее время и в нашей стране выход в город, выход к людям, а если еще конкретней — выход к людям на их рабочие места, в их среду ежедневного обитания, завод — метро — улицу — подъезд. Очень перспективно создавать коллаборейшены между художником и рабочим человеком, для обоюдной вовлеченности каждого. Своего рода реанимация art&craft.

3. Миром играть не буду :-) Наверняка в Корее или Вьетнаме есть свои проблемы и сложности, могу сказать — в развитых странах, механизмы взаимодействия "художник — государство — публичное пространство" давно отработаны как на государственно-законодательном уровне, так и на уровне финансирования. Компании и агентства, занимающиеся продюсированием подобных проектов по заказу государства или частных структур в фаворе. Я думаю, что понятно, какими проблемами живет Россия и Москва — как проинициировать, профинансировать, спродюсировать и согласовать тот или иной паблик-арт проект, с кем его сделать, каким образом подкрепить это действие законодательно… В общем, все эти вопросы, я думаю, остро стоят в первую очередь перед департаментами культуры. А перед создателями и продюсерами стоит молчаливая стена, в виде культурных органов власти, которая не может предложить адекватной схемы взаимодействия и финансирования.

4. Не хотелось бы верить. Хотя уже многое от чиновников не зависит ;-) Этого демарша ждет и к нему готова публика наших городов. В Европе это тренд 2000-х и сегодня сохраняется .

5. Экзистенциальное отрезать сложно, да и нет необходимости. Трудности никогда не бывают постоянными, это временное явление. Ну, а вообще помимо двери всегда есть окно. И не одно».

 
 
«АртПоле», Зеленоград.
 
 
 
 
Илья Вольф
директор галереи «Айдан», директор фестиваля актуальной скульптуры «АртПоле»
«1. Я могу говорить только за себя. Лично я начал этим заниматься исключительно потому, что светлая идея выставки городской скульптуры пришла в голову Айдан. Хотя еще на стадии подготовки мы понимали, что городской в полном смысле она вряд ли будет: в лучшем случае разойдется по частным коллекциям, в худшем — будет предана забвению через 3-5 лет. Но так как хоть с чего-то надо было начинать — мы пробивали эту идею всеми возможными силами. В результате — первый и второй выпуски "Арт-поля" в Горках-10 и в Зеленограде.

2. Перспективнее — разумеется, выход в люди. Реальнее — в лучшем случае, более или менее широкое экспонирование с последующим уходом "объектов" в подполье: в частные и музейные коллекции, в мастерские, на дачи. Проблема вряд ли в художниках, галеристах или спонсорах-меценатах. Проблема в том, что городу это не особо надо. Да и горожанам, по большому счету, тоже. Поймет это все, наверное, процентов 10 наших сограждан. Из них половине это понравится. Остальные 95% будут вандалить как могут, плеваться и подавать жалобы. И городские власти, при всей их несуразности, это понимают. Потому и не заморачиваются. Короче, верхам не надо, и низам не надо. Единственное исключение — Николо-Ленивец. Но это, скорей, деревенская, нежели городская среда.

3. Большой вопрос. И подразумевает большой развернутый ответ. По России и Москве — см. предыдущий вопрос-ответ. По миру — все везде по-разному. Где-то паблик-арт есть, но на него есть серьезная цензура. Сама цензура может быть как из властных источников, так и из инсайдерских арт-кругов. У нас даже до этого еще не дошло. Паблик-арт сейчас не нужен никому. Властям и музейщикам нечего цензурировать — потому что нету, как сейчас принято говорить, социального заказа от этого самого паблика. А то, что есть в наличии — результат деятельности нескольких десятков людей, от бездарей до талантов, которым просто органически необходимо самовыражаться. Но все же не надо путать желание художников самовыражаться и нежелание подавляющего большинства аудитории на это смотреть.

4. Думаю, именно так. Чиновникам, за редким исключением, не нужно ничего, что может вызвать вопросы и неодобрение сидящих чуть выше. Т.е. все современное искусство в массы никто сверху продвигать не будет. А возможности продвижения его снизу — довольно ничтожны.

5. Нет спроса — нет предложения. Именно поэтому любое поползновение заниматься паблик-артом похоже на битву с ветряными мельницами. А потом — попыткой доказать, что ты не верблюд. Или что за такое не сажают. В общем, и процесс не самый приятный, и результат более чем предсказуемый и мерзопакостный».

 
 
33+1, Владивосток.
 
 
 
 
Павел Шугуров
Художник, руководитель
отдела городского дизайна Владивостока
«1. Две причины. Первая: волею судеб я поступил на некогда одну из престижнейших кафедр в России — кафедру монументального искусства в Питерской Мухе. Поступил я туда не потому, что хотел заниматься "искусством в архитектуре", а потому что, выбирая из Московских и Питерских художественных ВУЗов, именно стиль мухинской монументалки отвечал моим представлениям о прекрасном — широкоформатная декоративность с акцентом на цвет, а не на рисунок. Окончание курса обучения совпало с разочарованием от моей выставочной деятельности в области актуального искусства. Делая проекты в галереях в Питере, Москве, Екатеринбурге и других городах, я видел, как мало имеет общего кипучая жизнь, происходящая внутри тусовки с культурой окружающих людей, с жизнью общества. Может быть, для кого-то это нормально — заниматься высокодуховным самопознанием, или пытаться попасть на пик истории искусств, или просто вариться среди красивых и модных людей. При этом абстрагироваться от грязи в своей парадной, на своей улице, в родном городе… Причитать, как там хорошо и чистенько в Европе… Для меня — нет. Для меня деятель культуры — это острие, авангард движения, развития общества. Для меня галерея — это сакральное пространство для духовного интернационального общения. То, что галереи превратились в аттракцион для тусовки, я понял относительно недавно. Это понимание и стало второй причиной, почему я оказался "на улице", с моим "народом" — без сословий, регалий, такими, как мы все есть, с моей "архитектурой" — памятниками культуры и уродскими строениями без капли смысла.

2, 3. В пространстве города работать очень тяжело. И основная проблема — не в разном уровне образованности "зрителей" или дремучести власти… Главная проблема — объективная — это неразбериха с собственностью. Кто чем владеет и кто за что отвечает. Со сменой советского режима общее стало ничьим. Сейчас происходит удивительный и очень важный процесс воспитания собственника. Люди понимают, что владеют они не только квартирой, но и частью подъезда, и частью придомовой территории, и именно им решать, как будет, например, организована парковка перед домом, будут ли машины давить их детей, будут ли их дети калечиться на гаражах, которые появились во время Перестройки на бывшей детской площадке, будут ли сами они запинаться о колдобины и тонуть в лужах и т.п. Понимание это выращивается в страшных муках, в конфликтах, ссорах, жалобах в администрации всех уровней, в прокуратуру, даже в драках с соседями. Но именно этот процесс, каким бы болезненным он не был — самый здоровый процесс в современном российском обществе. И совершенно понятно, что сделать яркий провокационный жест на территории, у которой есть собственник, который согласен на такой жест, более того — даже хочет его — это значительно легче, чем сделать то же самое на территории многоквартирного дома, где надо договориться с сотней собственников, или на территории города, где царит еще большая неразбериха среди различных управленческих структур. Поэтому уличное искусство на территориях арт-центров, при всей абсурдности этой идеи — это понятное явление российской современности. Лично для меня смысла в этом не больше, чем в выставках внутри галерей. Можно подсмотреть интересную технологию, материал, качество работы, но не найдешь главного — это все не влияет на общество, не влияет на жизнь СНАРУЖИ. Не имея возможности реализовывать в городском пространстве новаторские проекты, которые были бы интересны мировому сообществу (авангард которого, к слову, не терял чувства собственности и ответственности на 3 поколения), моя стратегия развития современного монументального искусства (а не паблик-арт — сори Кирилл, ай лив ин Раша) — иная. Заключается она в последовательном выращивании общественного искусства — от точки, где оно зависло в 80-х, через мещанство вкусов Перестройки. Пусть проекты, которые продвигает моя студия — не есть шедевры, главное — это естественный рост интереса молодых художников к работе с обществом и общественным пространством родного (читай, глубинно понятного) города, это рост понимания и включенности неподготовленной публики. В своем опыте я опираюсь на опыт развития советского монументального искусства (между тем как Ленин заявил план монументальной пропаганды в начале 20-х годов и выходом этого вида искусства на действительно достойный уровень качества прошло 50 лет) и на историю становления американского public-art (то же самое — начало было положено в 60-х и только сейчас мы наблюдаем расцвет и бум этого направления)...»

 
 
Группа Сoncrete Jungle.
 
 
 
 
Павел Шугуров
Художник, руководитель
отдела городского дизайна Владивостока
«...4. Нет, желание общественного искусства — это не блажь и, в основе своей, не дань моде. Я вижу в этом искреннее желание сделать первый шаг навстречу соседу. То, что некий депутат хочет установить скульптурку, что галерист хочет вынести прекрасные, по его мнению, работы за двери галереи, что бабушка идет и копает затоптанную заплеванную клумбу возле подъезда — это жест доброй воли и чистых намерений. И проблема здесь не в первом шаге, на который решиться могут, в принципе, многие (и "спасибо" им за это), а во втором и третьем, когда инициатива превращается в рутину и работу. Сталкиваясь с "никому не нужностью", люди восклицают: "Я что – рыжий? Нафига оно нужно мне, если никому больше оно не нужно?". И хотелось бы их поддержать следующими мотивациями, которыми я поддерживаю себя:

А) Поймите глубинный смысл этой деятельности — вы меняете общество, вы ставите вопросы, мимо которых люди не могут пройти, потому что вы ставите их прямо на пути, перегораживая обыденное движение. Заставляя отвечать на ваши вопросы, вы извлекаете людей из каст, слоев… Превращаете их из бомжей и богатеев в горожан, учите понимать пространство. Для этого мы делаем общественное искусство, а не для того, чтобы в виде карнавала или фанк-демонстрации получить свою долю экстрима, пройдя перед "изумленными" бабушками, которые заметят вас не больше рекламной акции открывшегося неподалеку супермаркета. Мы занимаемся долговременным, рассчитанным на десятилетия, проектом по изменению общества. Приготовьтесь к нудной работе и не переживайте по пустякам — у нас много времени впереди. Но мы все равно победим, потому что мы не хотим жить в говне и среди быдла!

Б) Сразу воспринимайте это искусство как источник доходов. К счастью, коллег в цехе современного искусства не приходится убеждать, что деньги за искусство — это инвестиции в будущее этого же искусства. Считая ненавистные сметы, раскладывая бумажки из налоговой, раскручивая спонсора или чиновника на исполнение вашего бюджета, даже прогибаясь (до известного предела) под волю заказчика — вы создаете то, чего здесь нет и без чего мы топчемся на месте — рынка искусства! Потребности в искусстве! Воспринимайте это тоже как стратегию — приучайте к своим ценам, мотивируйте рублём…

5.  Для осуществления поставленной цели — прививание обществу чувства собственности, в том числе и коллективной собственности, и уважения к ней, возможно, могут быть и более действенные методы, например — законотворчество или политика. Хотя сейчас, сравнивая возможные результаты от разных видов деятельности, мне кажется, что реализуясь на стыке работы с образами, коллективным сознанием и подсознанием, своими эмоциональными переживаниями и духовными стремлениями, я нахожусь на своем месте и занимаюсь тем, что действительно важно. Политические жесты, даже если в них присутствует творческое начало, кажутся мне навязчивыми, которые больше угнетают и дезориентируют людей. Я — за тихую, незаметную эволюцию. Есть еще одна стратегия продвижения современной монументалки, помимо ее качественного выращивания и постепенного созревания в обществе (в художниках — через госзаказ, в горожанах — через постоянные реальные или медийные события, в чиновниках — через белый пиар или откаты). Помимо этой стратегии выстраивания механизма, работающей системы, рынка искусства, есть еще стратегия личного примера. Это тоже весьма соблазнительный путь. Путь Старика Букашкина и Кирилла КТО — быть подвижником, а не игроком, быть ходячим примером любви к городу и к людям, а не продюсером компромиссных проектов. Кто знает, может такая стратегия и более действенна, хотя сейчас, кажется, что ее результат имеет большее значение, как очередное развлечение "культурной тусовки", как феномен "выхода в открытый космос", чем для реального изменения ментальности горожан, на территории которых происходит вся эта деятельность».

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal