Невидимый Харьков

Эта статья появилась в результате исследований городской культуры Харькова на примере материалов общественного фото-проекта «Невидимый город»*. Его основу составила база фотографий, сделанных горожанами, документирующих проявления творческого обживания города простыми жителями. Представленный в итоге мозаичный образ Харькова, до этого неизвестный ни журналистам, ни ученым, ни тем более местным властям, а также ряд авторских наблюдений послужили предметом для некоторых выводов о трансформации городской культуры Харькова.

Главная цель проекта «Невидимый город» заключалась в том, чтобы найти ответ на вопрос: кому принадлежит город? Является ли он собственностью муниципальной администрации, то есть собственностью чиновников, планировщиков, архитекторов, инвесторов, или он принадлежит, кроме названных групп, горожанам — жителям, хотя бы в том смысле, что они могут в определенной мере заботиться о его внешнем виде, что позволяет им функционировать в городском пространстве по собственному усмотрению, трактовать его как общую собственность, что давало бы возможность жить в нём комфортно?

Конечно, дать однозначный ответ на этот вопрос очень сложно, если не невозможно. Время от времени возникают споры и дебаты вокруг города. В результате те изменения, которые происходят в городе напоминают дрейфование, чем выразительный процесс, который назидается «сверху». Он является для нас скорее как эффект многих компромиссов, видений и импровизаций.

С другой стороны, следует ставить вопрос кому принадлежит город уже потому, что сущность этого вопроса не сводится к определению реального «владельца города», или даже не является предлогом к дискуссиям относительно автономии жителей, или оправданости художественных интервенций, но о том, или скорее, когда и каким образом городское общество вписывается в городское пространство и производит его «по-своему». Так мы хотели «увидеть» в Невидимом городе условия отношений между горожанами и системой: шансы людей в конфронтации с политиками управления городом, возможности их влияния на эти политики, степень на которую они могут позволить себе обходить их, распознать способы их усвоения и приспособления.

Главным же основанием для реализации этого проекта было стремление отследить композицию городского пространства Харькова по двум составляющим: его частным, и публичным пространствам.

Стремясь как-то упорядочить те 300 фотографий, которые мы получили в течение лишь одного месяца на электронную почту галереи и продемонстрировали для общественности в рамках фестиваля «Ночь Музеев-2012», мы классифицировали эту небольшую базу по следующим категориям: архитектура, нестандартные памятники и скульптуры, панорамы улиц, уличное искусство, реклама, анекдотические открытки, места встреч. В дальнейшем наше внимание будет приковано к последней категории — мест встреч.

 

Места встреч

Задокументированные в проекте «Невидимый город» места встреч являются пространствами и объектами, которые задуманы их создателями и понимаются их пользователями как официальные или альтернативные городские места, которые служат встречам горожан по разным предлогами. Официальные места — это места, созданные муниципальными властями или коммерческими структурами и составляют коммунальную или частную собственность, предоставленную в свободное пользование городской общине — прежде всего, парки, детские площадки, внутренние дворики бизнес-центров, площади возле супермаркетов. Альтернативные места существуют как отказ от городского порядка, вынужденные и по своему усмотрению хорошо упорядоченные открытые городские пространства (двор и сушилки многоэтажек). Эта микроархитектоническая вольница, нередко возможна по причине небрежного отношения коммунальных служб. В них можно найти определенные признаки игры с городом, чьей целью является, с одной стороны, желание обойти официальные правила поведения и, с другой, переписать их локальным языком, инкорпорировать (привнести) в них собственные значения, обогатить функциональное снаряжение этого места или объекта.

 

Парк Молодежный (неизвестными лицами лавки были перенесены с главной аллеи в глубь парка)
 
 
ул. Мироносицкая, 34

 

Даже с первого взгляда на фотографии из категории места встреч становится понятным, что эти места организованы по-разному. Места встреч мы можем поделить на агоры и клубы, учитывая их де факто частное состояние, так и публичное; равно как объекты эфемерные, так и долгосрочные. Но все они потенциальные места встреч, все они воспринимаются как места общественные (социализирующие). Также представляется, что неоднородность мест, которым мы приписываем функцию агоры/клубы и даже неодинаковость могут быть вынесены за скобки учитывая три критерия.

Во-первых, на базе критерия их эксклюзивности или инклюзивности. Городские агоры/клубы мы можем расположить на континууме «закрытые» или «открытые». Первые будут, не тяжело догадаться, продолжением дома, доступны владельцу, его друзьям и родственникам. Вторые будут функционировать как общедоступные для всех, кто ими заинтересуется и захочет использовать. Мы понимаем, что этот критерий не всегда срабатывает в попытках разделить публичное и приватное. Часть мест встреч построенных в частных пространствах производят впечатление очень открытых и поощрительных (и фактически функционируют по логике инклюзии). И наоборот: некоторые места, дислоцированные в публичном пространстве или в «ничейном» пространстве, в действительности являются местами не-для-всех, местами регламентированного доступа.

 

ул. Полтавская, 4

 

Во-вторых, агоры/клубы можно попробовать упорядочить по степени социальной видимости. В таком случае на одной стороне мы можем разместить места экспозиционные, агоры/клубы, которые пытаются быть как лучше прозрачными, всеобъемлющими глазу соседа, это места-визитки их владельцев, пользователей. На другом конце этого континуума располагаются места, которые призваны укрыть от общественного глаза «Большого Брата», места, которые можно назвать тайником.

 

В-третьих, все места, квалифицированные в проекте «Невидимый город» как места встреч, агоры/клубы, представляется логичным разместить на оси «ежедневное», «исключительное». Примером первого могут быть все разнообразие мест-ожиданий, мест отдыха, которые служат «игровыми площадками» для детей и местом социализации для мамочек, скамейки и столы на около-подъездных территориях. Другие примеры, связанные с повседневностью, это места практического использования: «сушки» и подворье для сушки или стирки подходят к соседским беседам, также как огороды и сады возле домов. К исключительным местам относятся прежде всего «места памяти» (например, места автомобильных или авиа катастроф с присутствием типичного для кладбища венком, крестом, иногда рулем или частью самолета, и лавкой для поминальных встреч).

 

 

Будет вполне естественным сказать, что этим критериям описание «Невидимого города» не ограничено. Пытаясь сделать более-менее полное описание эмпирического материала в рамках проекта, мы пришли к мысли, что каждый из мест/объектов может быть квалифицирован исходя из следующих семи аспектов: 1) темпоральность (временность); 2) пространство; 3) функциональность; 4) общественные основания; 5) материальность; 6) способ выполнения; 7) эстетичность.

 

Процесс продуцирования мест встреч

Разнородность способов продуцирования городских мест встреч возникает за счет того, как они связаны с частной сферой. Часть этих мест функционирует, о чем уже было сказано — как экстензия домохозяйств. Они логически связанны с домашней жизнью, чем с жизнью города, района или улицы. Зато, места созданы в общих пространствах, тех что представляются как ничейные являются скорее колажными — созданы способом преобразования типовых предметов и материалов дома в реквизиты и элементы агоровой сценографии.

 

ул. Каразина, 6Б

 

Существуют ли расхожие схемы преобразования городской среды на места встреч? Наш ответ — да! Во-первых, очевидно общее стремление эстетизировать место: покрасить, рассадить цветы, просто убрать подъезд, двор. Во-вторых, довольно часто к таким местам сносят старые или не модные вещи. Поэтому становятся такие места своеобразными транзитными пунктами на пути к свалке. В-третьих, много публичных мест возникают в результате трактовки их как пространства без определенного владельца, которые даже могут формально принадлежать ко всем жителям дома или какой-то фабрики, в реальном времени является бесхозными.

Места встреч можно представить как инструмент в игре с образами определенных фрагментов города. Во всех случаях места встреч выглядят несколько иначе чем их родовая среда.

 

Формы одомашнивания городского пространства:
интимизация города

Мы уже писали о том, что некоторые из мест встреч трактуются как продолжение дома. Но места встреч, которые сосредоточены в общественных местах как, впрочем, и большая часть фотоматериала, который мы получили, дает основание говорить о тенденции интимизации городского пространства Харькова, его одомашнивания посредством наполнения чертами чувственности, дружбы и любви.

 

Мост на Рыбной площади

 

В апреле 2011 г. в Харьковском саду им. Т. Шевченко проходила акция «бесплатных объятий». Более того, 24 июня теперь полуофициальный День объятий.

Несколько раз в году харьковчане проводят вечера коллективного пускания фонариков. Это действо проходит в разных местах, но чаще на «Стрелке» (сквер на Рыбной площади), что также отмечено участниками проекта «Невидимый город».

Уже доброй традицией стало видеть на городских мостах, расположенных в центре Харькова, сотни подвесных замков, которые цепляют влюбленные пары как символ их долгой любви. Единичные случаи переросли почти в соревнования: все начиналось с простых хозяйственных замков, купленных в магазинах, сейчас можно встретить специально изготовленные в форме сердца, с очень лирическими сообщениями-напоминаниями.

 

Мост на Рыбной площади

 

Результатом таких социальных игр становится измененная — романтизированная социальная действительность, в чьих границах появляется пространство игры и реакция, подобная таковой в малых группах друзей — необычный не целевой обмен дружескими жестами, которые выходят за фреймы повседневной жизни в городе. Люди хотят быть среди других, их тянет к общественной жизни, вместе с тем они не желают вести себя отстраненно, сдержанно в эмоциональном плане. Они ищут отношений, основанных на добровольном выборе, эмоциональной зависимости. Однако следует отметить, что эти отношения являются недолговременными и организованными.

Подтверждением слов о тенденции интимизации городского пространства также может служить результаты интервью с продавцами-консультантами в харьковской сети секс-шопов «Интим»**, которые были проведены в апреле-мае 2012 г. Всего состоялось 3 интервью в трех магазинах (спальных и центральном районе города). По итогам интервью мы можем констатировать постепенное «снижение» порога стыдливости в отношении таких «откровенных покупок», осуществляемых в городе, а не через Интернет-магазины. Иными словами, такие интимные потребности все чаще имеют место быть в общественной — открытой — форме потребления даже в спальных районах.

 

Мост на Рыбной площади, неудачный запуск огненного фонарика

 

Происходит перенос атрибутов центральности к периферии. Из мест открытых — центральных, таких, которые традиционно ассоциируются с публичностью, в поле которой в известной степени возможна свобода как самовыражение, так и свободная «ночная жизнь» со всеми её возможностями, к местам более закрытым — спальным районам. Происходит смещение границ между публичным в качестве платформы для существования выбора, альтернативы, и приватностью, как зоны действия пристального контроля со стороны родственников, друзей или членов общины.

 

Эмоционализация города

Ниже речь пойдет не о материалах фото-проекта, а о других местах и акциях, которые также представляют невидимую — неизвестную для большинства харьковчан — сторону города. А возникают такие места в результате эмоционализации городской жизни.

В этом контексте, в первую очередь, следует упомянуть о длительной деятельности кино-клубов в городе, которые уже давно стали местом не столько коллективного просмотра киноленты вроде практики посещение кинотеатров, но скорее встречи и обмена мнениями, переживаниями.

Зимой 2011-2012 гг. в харьковских кафе и ресторанах «подвешивали кофе» по образцу неаполитанской традиции, где издавна существует анонимная форма благотворительности — иногда клиенты оплачивают кофе, которое «подвешивают» (оставляют) для тех, кто не в состоянии его купить. В Харькове акция получила название «Открытые ладони».

 

(Слева направо) логотип акции на дверях кофейни, место «подвешенного меню», вид меню

 

Инициатива «Открытые ладони» — это удачный пример синтеза городского, социального и культурного направлений в плане возрождения старой доброй харьковской традиции благотворительности. С одной поправкой, сегодня это дело рук не столько меценатов-сахарозаводчиков, сколько рядовых харьковчан, для которых, хотелось бы верить, это станет не просто упражнением в создании хорошего настроения, городской игрой, но превратиться в проект «коллективного авторства». Все это может привести к созданию культурной «карты» опорных социальных точек.

Приведенные выше примеры дают повод говорить о современных формах проявления публичности как асоциальном явлении в том смысле, что наши публичные встречи все меньше напоминают ритуал, парад социальности. Планку отчуждения личного (интимного) как платы за доступ в межчеловеческие отношения вне дома, сегодня все меньше задает некая внешняя воля, будь-то буква закона или норма этикета.

Новые формы публичности конструируются прежде всего ради генерирования чувств эмоциональной принадлежности к чему-то и не принадлежности к чему-то другому.

Публичное упирается в повседневную жизнь, учреждается ни чем-то религиозным, ни политическим, ни даже художественным, но связано с социально-психологическими границами того мира, в котором нам довольно уютно передвигаться.

 

Приватизация города

В процессе одомашнивания города очевидны также симптомы его приватизации. Речь идет об актуализации права на город среди самых обычных харьковчан в ключе захвата территории.

Фасады многих многоэтажек как в спальных, так и центральных районах выделяют территории со специальным утеплительным покрытием (нередко цветным), установленного в аккурат по границам квартир отдельных квартировладельцев. Если фасад дома понимать как субститут общественного пространства, социально видимого и инклюзивного как, скажем, улица или общественный парк, то эти островки приватности свидетельствуют о трансформациях в городской культуре. Подобное происходит даже в общественном пространстве коммунальных квартир. Очевидна необходимость в визуализации границ частной территории, существовавших до этого, пусть и в проговоренном, но символическом виде. Теперь они «на лицо».

 

ул. Зубарева, 220
 
 
ул. Сумская, 19, кв.5

 

Итак, мы зафиксировали разновекторные процессы одомашнивания общественного пространства города. Различные социальные группы описывают и практикуют использование публичного места по-разному.

Но нередко те люди, которые возводят несанкционированные здания под гаражи во дворе дома и, занимаются розничной торговлей в подземных переходах встречают, даже живут в одном месте с людьми, которые обрабатывают землю у подъезда и засаживает её цветами, устанавливают ограждения из автомобильных покрышек, лавочки, размещают пепельницы в местах для курения, или расписывают стены домов. Освоение городских просторов, как видим, выливается, с одной стороны, во включение в общественное пространство с целью абсорбции, присвоения, с другой, усовершенствования, иллюстрации своего значения, укрепления или создания абсолютно нового места.

Иногда две эти тактики реализуются одновременно жителями соседних домов. Ниже приведен очень красноречивый пример из повседневной жизни одного двора, расположенного на ул. Грицевца в Роганском микрорайоне Харькова.

В начале 1990-х гг жители домов на ул. Грицевца, как и большинство горожан учитывая затяжной кризис в стране, стали массово заводить огородные участки, и с целью сохранения урожая люди собственноручно выкапывали погреба прямо под собственными балконами. Картина с десятками входных люков, так называемых ляд, и вытяжных труб, торчащих из-под земли на участках, которые до этого были детскими площадками или клумбами, украсили целый район. Рядом с погребами нередко можно увидеть двухэтажные голубятни (первый этаж  предназначен для разведения кур). Таким образом, экономический коллапс привел к «рурализации города» и вынужденному обращению горожан к старым общественным формам кооперации и практикам повседневной жизни, присущим сельской культуре.

 

 

Интересным для нас представляется тот факт, как жители соседних домов, ул. С. Грицевця, 15а (далее № 1) и С. Грицевца, 15 (далее № 2), использовали коммунальную землю для освоения.

Жители дома № 1 сделали это каждый по собственному усмотрению  сделав отдельный погреб для одной семьи. В результате получилось довольно «живописное» панно из уникальных приватных зон, обозначенных разноцветными лядами и вытяжками. Мы насчитали чуть больше 20 таких зон, которые заполнили все свободное общее пространство. Сооружение погребов — без преувеличения, жизненная необходимость того времени — обернулась потерей детской площадки. Более того, это пространство вообще потеряло какой-либо «общественный смысл», перестало служить местом встречи, приобрело предельно утилитарный характер.

Жители второго дома, расположенного напротив, выбрали другую стратегию. Осенью 1994 г. все желающие провели собрание, на котором было принято решение за свой счет построить коллективный погреб. Этот проект во всех отношениях оказался очень эффективным. Коллективные усилия и одноразовость мероприятия упростили процедуру и минимализировалы расходы. Но главное для нас — проект погреба предусматривает только один главный вход в зал с множеством «семейных блоков». После окончания работ на поверхности был образован ровный участок прямоугольной формы с двумя вытяжными трубами на меньших линях — готовое футбольное поле, на котором отыграло не одно поколение.

 

ул. С. Грицевця, 15–15а

 

Итак, мы можем констатировать относительную степень посягательств на общую территорию в городском пространстве Харькова, который реализуется, как минимум в двух направлениях — присвоения и преобразования. Интерпретация и социальная практика каждого направления присуща различным социальным воображаемым. Иными словами, грань между представлением пространства «ничейным»/«коммунальным», таким, что может быть присвоено и «общим»/публичным, которое должно быть сохранено как общая собственность, предельно тонка и извивеста. Освоение городской среды Харькова, в каком бы русле оно не совершалось, происходит посредством интимизации, эмоционализации или приватизации пространства.

 

* Проект был инициирован автором при информационной и организационной поддержке галереи «АВЭК» весной 2012 года в городе Харькове. Проект является харьковским аналогом-продолжением польской инициативы «Niewidzialne Miasto».
 
** Компания «Интим» — пионер продажи подобных товаров в Харькове, первый магазин появился в 90-х на одной из центральных улиц — Петровского. На сегодня это развитая сеть магазинов, расположенных в пределах всех районов города и области, компанией открыт музей сексуальных культур мира.
 
 
Автор проекта и статьи:
социолог культуры Дмитрий Заец
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal