Арт-кластер арт: фестивали искусств в общественных пространствах и не только

В продолжение серии постов о феномене «арт-кластер арта» публикуем ответы специалистов, так или иначе, причастных к вопросу развития искусства в общественных пространствах в прошлом, продолжающих по сей день или только начинающих сейчас работать с паблик-артом (в т.ч. лэнд-артом, сайт специфик и т.д.).

Вопросы:

  1. Почему ты вообще начал этим заниматься?
  2. Что тебе кажется более перспективным — засовывание в арт-кластеры скульптур и объектов, бесконечное многослойное расписывание одних и тех же стен или расширение зон активности? Действительный, реальный, а не декларативный «выход в город, выход к людям».
  3. Какие главные сложности в организации паблик-арта по твоему мнению и опыту есть в Москве, в России, в мире?
  4. Может быть паблик-арт в Москве (как и урбанистика, как и «третье место», как и «низовые инициативы», «гражданское общество») — только блажь, прикол для многих, временный тренд, очередной способ для недобросовестных чиновников освежить собственный имидж? И никто всерьез ничего менять не собирается?
  5. Почему ты бросил этим заниматься или при каких условиях (проблемах или, наоборот, успехах в отрасли или твоих личных) бросишь?

 

Марта Пакните Sad Face tribute 
в рамках Пермского воркшопа Марка Дженкинса 2012 года.
Материалы скульптуры: скотч, пластик, дерево, бетон,
найденная одежда, кисточка и граффити SadFace.
 
 
 
 
Арсений Сергеев
художник, куратор проектов
в общественных пространствах, организатор агентства «АртПолитика»,
Пермь,
Екатеринбург 
«Маленькая преамбула, текст, который ты написал в качестве зачина — провокационный и не корректный по отношению как раз к тем, кто делает и кому удается. Забавно, что авторов неудач ты перечисляешь подробно, а авторы и кураторы, которым удается делать талантливо, много и продуктивно скрываются под небрежным «5–7 человек» ))) Вопросы тоже выглядят манипулятивно, ты уже сам в них расставил акценты определил что «хорошо» и что «плохо». С таким предубеждением ничего хорошего, кроме как строительство личной карьеры сделать нельзя. Такие убеждения противоречат декларируемым тобою целям.

1. Я монументалист и учился искусству для общественных пространств, в перестройку, но на советских образцах (хорошо рисую, с краской дружу). Я еще в студенчестве сформулировал, что метафора творчества — это «совокупление в реальностью». Реальность для меня  на улице, в общественных пространствах — публичная сфера. Музеи, выставочные залы, галереи — это лаборатории. Но сейчас пора практического применения накопившихся фундаментальных разработок. Без проживания этого периода невозможно развитие, я это чувствую. Место искусства на улице. Забыл имя одного уличного художника у него есть граффити — «Искусство в раме, что орел в клетке». Точнее и не скажешь.

2. Вопрос сформулирован так, что вроде как уже решено что перспективней, а я как бы должен возразить. Но я всеядный. Перспективно всё — и то, и другое. Любой выход наружу, любого художника — с чего-то нужно начинать. Если арт-кластеры не заполнены — давайте их заполнять. Если стенку не надоело перекрашивать на десятый раз — надо продолжать. Когда «переполнятся чаши сии» и терпение вопрошающих, будет накоплено много полезного опыта. «Неангажированные» художники привыкнут работать на улице, почувствуют масштаб и контекст (уместность) своего творчества, а  «неангажированные» зрители, кто косвенно, кто прямо привыкнут бытованию искусства в реальности, и будут в разы проще и толерантней к вылазкам художников на свою территорию.

3. Мир совсем негомогенен. Россия совсем уж не такая особенная, как нам того хотелось бы. Москва не единственный город, где прилагаются организационные усилия с тем, чтобы вывести  художников на улицы. Проблемы есть везде и у них в основном, не национальная специфика. Она скорее связана со спецификой конкретных городов, в которых конкретные люди двигают вполне конкретное искусство «наружу».  Грубо — главных проблем две: неумение объяснить людям (и сообществам), принимающим решения (например, зачем нужен тот или иной паблик арт проект), с одной стороны, и недостаточные бюджеты с другой. Ну,  денег всегда мало — но когда их чуть больше, удается сделать чуть больше. А вот умение убеждать, правильно доступно объяснить, почему искусство в общественных пространствах необходимо, полезно социуму, выгодно для развития — это талант. В Москве ситуация осложнена брезгливостью — даже, когда власти и не намерены вмешиваться в содержание, связываться с ними вроде как не комильфо. Обратите внимание: не художники и кураторы предложили Собянину проекты для «московских экстерьеров», а Собянин выступил с такой инициативой. Опять же организация проектов для улицы дело сложное, этим надо заниматься — это Дело Жизни должно быть. Это довольно мутная перспектива карьеры. Тут всё — область старт-апов. То есть решиться работать в этой сфере — это в каком-то смысле подвижничество – мечтать о дивидендах бессмысленно — инфраструктуру еще предстоит построить. В отличие от паблик арта — музейно-галерейная среда худо-бедно работает, успех можно более менее точно прогнозировать и пути его достижения более мене понятны. В то же время, в городах много художников, но не так уж много интересных проектов — многие, если не большинство, просто не думают о том, чтобы выйти на улицу и даже не представляют, на что в действительности способны.

4. Да, блажь, конечно. Мы ведь живые организмы — жрать, срать, спать — это важно. Без этого можно умереть. А вот качество жизни, оно зачем? Все равно ж помрём.  Да, это временный тренд — вообще-то ничего вечного (в том числе и искусства) не существует. В России подавляющее количество монументов имеет возраст не более 100 лет. А в Казахстане, например, некоторые памятники менялись на одном и том же месте каждые 10–15 лет за последнее столетие. И, да, пусть недобросовестные чиновники освежают собственный имидж таким нетривиальным способом, как установка паблик арт проектов. Да, конечно, что-то менять напряжно, и не хочется (и так все получше, чем двадцать пять лет назад) Однако, все эти соображения не важны. В любом случае, паблик арт в городах миллионниках, в городах-туристических центрах — устойчивый тренд. Поскольку это начало работы над качеством городской среды, которое в сегодняшней России практически повсеместно не соответствует даже заурядным мечтам обывателя, тем более стандартам принятым в современных городах по всему миру.

5. Этот вопрос для меня не актуален. В нем проектируется неуспех или  намерение уменьшить количество конкурентов. Нужно довольно много времени и серьезный рефлексивный аппарат (которого у меня нет), чтобы придумать какие-то экстремальные условия или проблемы, при которых я бы «бросил». Честно, я не видел еще ни одного человека, который бы бросил заниматься любимым делом. Сейчас меня интересует, почти исключительно, искусство на улице. Зачем бросать то, что тебя увлекает, то, что очевидно имеет огромный, действительно необъятный потенциал развития?»

 
 
 
Kio, дизайн-завод «Флакон», 2012
 
 
 
 
Анна Нистратова
художественный руководитель дизайн-завода «Флакон», Москва
«1. Раньше в течение многих лет я занималась фотографией и была в среде современного искусства, а уличное искусство меня совершенно не интересовало. Все началось чуть более года назад, когда мы на «Флаконе» принимали граффити фестиваль Matter of Skillz, я оказалась в эпицентре тусовки и увидела каким мощным инструментом может быть баллон с краской. Потом я прочитала интервью с Тимофеем Радей, познакомилась с Партизанингом, разными художниками и нашла в них единомышленников, как в искусстве, так и в гражданской позиции. Как только настала весна, я стала делать свои работы и помогать парням. Улица представляется мне идеальным местом для художественного высказывания, а ежедневный контакт человека с искусством просто необходимым. Поскольку мы живем не в Ватикане, то даже миллиона художников будет мало чтобы разукрасить наш быт. Теперь я все время думаю о том, как красить стену и зимой пойду заниматься рисунком, чтобы быть во всеоружии в следующем сезоне. Наверное, это как любовь.

2. Естественно, чем больше искусства будет на улицах, тем будет лучше всем. Кучкование паблик арта в кластерах вынужденная мера. В городе не существует понятной процедуры разрешения ни на стены, ни на объекты. Кроме того, бытовой вандализм столь милый русскому сердцу, не дает жить даже официально установленным объектам. Показательный случай был, когда во время «Сретенка дизайн уик» половина объектов, установленных на Цветном бульваре было изничтожено через пару дней. Все должно быть из железа или бетона и требует вложений со стороны городских властей. Власти пока продолжают предпочитать вкладывать в Зураба, а стены давать боятся. В этой ситуации кластеры выступают как некие «шоу-румы» уличного искусства, где всем видно как это работает. Мы взрыв интереса к публичному искусству и со стороны московских властей и представителей других городов. Теперь весь вопрос в том кто, где и на какие деньги  будет красить стены, но в следующем году искусства в городе будет больше.

3. У нас это, конечно, отсутствие какой либо городской политики в области публичного искусства и вообще облика города, непрозрачность процедур легализации городских объектов.  Отсутствие культуры в целом. Финансирование конечно тоже. Монументальные росписи и качественные объекты стоят денег, они не могут взяться ниоткуда. Но стали выделяться деньги на разные программы, надеюсь, часть из них будет потрачена и на улучшение города и на публичное искусство, а главное дойдут до художников, которые собственно и будут его делать. Чиновники говорят, что ждут предложений.

4. Но ведь это признаки только начала формирования гражданского общества. Активных людей все больше. Чиновники тоже люди, в конце концов. И мы все просто должны этим заниматься. Сейчас мы готовим проект с управой Бутырского района на следующий год. Посмотрим, как все получиться.

5. Я только начала и я оптимистка».

 
 
 
 Herakut, фасад действующей школы, Екатеринбург, 2012
(в рамках стрит-арт фестиваля «Стенограффия»)
 
 
 
Евгений Фатеев
куратор стрит-арт фестиваля «Стенограффия», креативный директор агентства StreetArt и медиа-лаборатории
SGTRK,
Екатеринбург
«1. Причин было несколько:

а) попытка спастись от неумолимо надвигающегося кризиса среднего возраста;
б) мне всегда нравились «низовые», не изуродованные гиперавторскостью практики в символическом поле; в университете на первом курсе я изучал, например, анкеты студентов УПИ конца 20-х годов, очень интересный источник, а также росписи на горшках, найденных археологами на Урале; учась в аспирантуре, я собрал большой архив материалов о второй чеченской войне (почти сто многочасовых интервью, массовый визуал и др.); уличное искусство, как мне кажется, пока еще можно рассматривать как ситуацию, когда общество (по крайней мере часть его) «рисует» само себя, себя из себя (не всегда, но очень часто) для себя; ситуация «уличное искусство» хорошо описывает другую ситуацию по имени «Россия»;
в) уличное искусство стало якорной практикой для нашей контентной команды «Стрит арт», которая сегодня уже много чем другим занимается и даже более успешно: дизайн, видео, преподавание, текстописание.

2. Конечно интереснее расширение зон активности. Конечно это круче, актуальнее, там еще теплится возможность подвига. Но меня пугает одна вещь. Выход к людям предполагает выход с чем-то. Кажется, у оперных певцов есть выражение «нужно иметь чем петь», а у театральных актеров есть выражение «нужно нагулять то, чем можно сыграть Гамлета». Уличный художник, вторгающийся в обыденное пространство, подстерегающий обычных людей на их привычных тропах, должен иметь, что сказать. А вот с этим проблема. Арт-резервация своей специализированностью, гетто-устроенностью все-таки страхует широкие круги наших сограждан от масс пустобрехов, напыщенных бездарей, просто дураков. А как быть, если эти массы выйдут из галерей на улицы? Как всякие нормальные люди, мы себя бездарями и дураками не считаем))) Три года мы подступались к праву на свое авторское высказывание. В следующем году пошумим. И не только в Екатеринбурге.

3. Огромная беда (а может и наоборот) паблик-арта в нашей стране состоит в том, что он финансируется преимущественно государством. Вот можно сколько угодно ругать наше государство, но только благодаря ему в нашей стране есть хоть какое-то подобие паблик-арта. Кроме государства за это ресурсоемкое искусство платить никто не готов. Я не ругаю государство, нам в нашей деятельности оно помогает. Но государство всегда будет скованно в реализации проектов согласовательными, консенсусными процедурами, что и понятно — ведь тратятся бюджетные деньги. А значит совсем отвязные, совсем прикольные, находящиеся на грани вещи уже и не сделаешь.

4. В отличие от Арта Артовича, от самого настоящего и артовейшего арта, паблик-арт сегодня — очень актуален. В Екатеринбурге стрит арт — важная часть медийной повестки. Паблик-арт в Москве надо только запустить. Российские власти (за редкими исключениями — например, Администрация Екатеринбурга, которая развивает паблик-арт уже более 10 лет) очень не системные, а потому рано или поздно они охладеют к этой теме, но к тому моменту, если все сделать правильно, паблик-арт выживет сам. Без вариантов. Надо только все правильно сделать.

5. Этой разновидностью деятельности просто нельзя перестать заниматься. Я бы перестал заниматься паблик-артом буквально через год, если бы занимался только им. Не очень понимаю, как можно сосредоточенно, угрюмо заниматься только паблик-артом. Но если твой кругозор шире, если ты живешь полноценно и активно, то ты просто не можешь не вынести на улицу то, что считаешь важным. Паблик-арт предельно коммуникативен. Он просто не может не быть коммуникативным. А значит с его помощью можно разговаривать на разные темы. Так что наша команда не собирается никуда уходить с улицы. Наоборот. Мы еще и не начинали».

 
 
 
Nootk, Москва, 2012 (в рамках фестиваля «Мост»)
 
 
 
 
Иван Пантелеев
организатор
стрит-арт
фестиваля «Мост»,
Москва
«1. Хотел помочь двум знакомым согласовать рекламный граффити-проект, в итоге они отвалились, а я остался.

2. Преображение тех объектов, которые действительно требуют, чтобы с ними что-то сделали.

3. Отсутствие спроса на арт-проекты.

4. Дело не в том, что блажь, дело в том, чтобы был кто-то, кто будет это двигать, потому что само собой ничего не случится.

5. При проблемах точно не брошу — не в моем характере. Могу бросить только, если достигну потолка, но пока его даже не видно».

 

Визуализация работы Ахмета Огюта «В ожидании автобуса»
для 1-го московского фестиваля паблик-арта, 2012
 
 
 
 
Мария Насимова
директор агенства Four Public,
Creative Projects,
Москва
«1. Я и мои партнеры занимаемся искусством и организацией выставок уже достаточно продолжительное время. Мы всегда чувствовали что нам чего-то не хватает. Паблик арт стал нашей деятельностью по очень простой причине — нам не хватает эмоций и радости на улицах города. Единственное что мы умеем делать — это работать с искусством в любом его проявлении — так что можно сказать, что все очень банально — мы хотим сделать наш город лучше, хотим его оживить. И уже потом можно перечислять все пафосные аргументы, типа «популизация искусства», «просветительские и образовательные цели» ну и все, что обычно говорят паблик арт кураторы. На самом деле, мы хотим заставить людей посмотреть по сторонам и перестать смотреть только под ноги.

2. Безусловно паблик арт в открытых зонах арт-кластеров намного легче реализовать, чем за пределами креативных пространств. Я уверенна, что это является основополагающим фактором «засовывания». Сделать достойный объект «в городе» — это глобальный процесс. Приходится потратить очень много времени (про нервы, деньги и остатки гордости, я промолчу) на борьбу с системой. Хотя нет, скорее это не борьба , а на самом деле своего рода «просветительская миссия» — игра под названием «объясни чиновнику зачем «это все» вообще надо»! Мы с командой принципиально отказываемся делать проекты в моллах и на территориях кластеров — потому что слишком легко.

3. Я могу говорить пока только о Москве и с ответственностью заявляю — это одна большая сложность. Объясню почему:

а) Та самая миссия просвещения чиновников (см. выше) для того, чтобы выйди на улицу нужно убедить сначала САМОГО ГЛАВНОГО чиновника, что это нужно и почему это нужно. В нашем случае это Сергей Александрович Капков. Нам с ним повезло, он прекрасно понимает что к чему, но он же «большой» чиновник и к нему сложно попасть на прием — давай будем откровенны — это совершенно невозможно. Приведу пример, я полгода искала дружественного человека в его окружении, кто мог бы хотя бы показать ему мой проект, потом еще полгода меня кормили обещаниями, потом все «утвердили», даже дали работать и подтвердили приличный бюджет. ОДНАКО, система «третьи руки» тоже не работает. «Третьи руки» обычно отличаются жадностью и зачастую удовлетворяют свой грешок умножением бюджета на два и тем самым спугивают чудо-чиновника. Чудо-чиновник начинает думать, что паблик арт это сверхдорогое удовольствие для Москвы и убирает проект в долгий ящик, так как есть более приоритетные вещи — например, парад на Красной Площади, реконструкция театра и т.д. и т.п. К сожалению, делать качественный и приличный проект на улицах без поддержки Департаменты культуры пока не представляется возможным. Управы и прочие инстанции даже не заговорят с тобой, пока ты не произнесешь священную фразу «Сергей Александрович утвердил проект — нужно быстро согласовать. Вы ведь знаете кто такой Сергей Александрович Капков?». Только после этого все начинают шевелиться.

б) Бюджет (банально, но факт) Абсолютно логично, что паблик арт должен спонсироваться государством — тут мы тонем в гигантской паутине тендеров, выплат после предоставления отчета (а именно через 2 месяца) и т.д. Легче найти спонсора — ведь как говорят в нашем сообществе, паблик арт — это «вкусная история». Опять же здесь вырастает большое НО — российский спонсор еще не воспитан, нелюдим и невежественен — он клюет только на имена — Дарья Жукова, Ольга Свиблова и Иосиф Бакштейн. Снова и снова мы упираемся в стену. Во-первых, мы не являемся ни одним из вышеперечисленных пассажиров; во-вторых, мы не можем ничего обещать — если нет бюджета мы не можем идти к чиновникам для согласования, а если нет подтверждения от чиновников – спонсоры не хотят даже разговаривать. Ведь у Даши Жуковой, Ольги Свибловой и Иосифа Бакштейна все подтверждено. Иными словами, замкнутый круг.

в) Согласование. Постараюсь описать ситуацию кратко, а именно на примере. Чтобы реализовать проект, допустим, раскрасить фасад дома, необходимо пройтись по следующим инстанциям — Департамент культуры, Департамент по СМИ, Управа района, Департамент по имуществу и ГИБДД — это минимальный набор. В зависимости от проекта количество инстанций только прибавляется.

4. Возможно и так. Я уверенна, что для чудо-чиновника Капкова — это прекрасный pr-ход. Он ведь великолепный пиарщик. С одной стороны, это звучит ужасно. С другой стороны, если PR чудо-чиновников это наше спасение — пусть будет так. От добра добра не ищут. К сожалению, многие действительно занимаются этим ради прикола, но я уже год пробиваю 2 проекта и пока не готова останавливаться — мы продолжаем инициировать и разрабатывать концепции, ну и биться во все двери. Возможно мы слишком амбициозные, но мы верим, что амбициозные проекты зачастую легче реализовать, чем малоформатные.

5. Я думаю, что хуже проблем чем сейчас не будет. Процессы запущены, так что условия вероятно не будут являться точкой не возврата. Мы бросим это только когда нам это перестанет быть интересно и когда пропадет драйв! В ближайшие лет пять это точно не случится!»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal

Один комментарий

  1. Ivan

    заочно полемизируюя с Арсением, зачему, что как раз художники и кураторы предложили Собянину проекты для «московских экстерьеров», а Собянин эту инициативу поддержал

    и вот как это было:
    http://www.m24.ru/videos/5714
    с 1:95 мин