Москва вне себя: стрит-арт как искусство протеста

В 2012 году Москва выплеснула себя на улицу — выплеснула свое недовольство, накопившуюся жажду прекрасного и жажду нового, возмутилась серостью и застоем и взялась было, залюбовавшись новой и прекрасной собой, подсчитывать степень своей внезапной новизны и прекрасности числом пар вышедших на улицы ног. К концу года ее постигло разочарование. Но протест никуда не делся — он впитался в те самые улицы, в тротуары и стены, и если присмотреться внимательнее, проявляется тут и там на каждом шагу, даже если вокруг на километр не видно ни одной возмущенной ноги.

 

 

Не важно, что написано или нарисовано на стене где-нибудь на улице или в подворотне — будь то «здесь был Вася», «Спартак — чемпион» или, скажем, кошка, вид сзади, — в любом случае это будет высказывание протестное, протестное, по меньше мере, по форме: запрещенной, табуированной, чуть ли не преступной.

Городское пространство — дома, троллейбусные остановки, асфальт — это бесконечные километры возможностей для высказывания. Однако одним формам город отдает предпочтение, а другие без всякой видимой логики отвергает. Возможно, примелькавшаяся реклама для прохожего вполне понятна и потому приемлема, в то время как появление неожиданных посланий проще всего объяснить порочной склонностью их автора к беспричинной порче чужого имущества. Хотя, казалось бы, действие, не основанное на корыстных интересах, могло бы, наоборот, цениться выше прочих.

 

 

Впрочем, как раз моральная неоднозначность стрит-арта, воспринимаемого где-то на грани между искусством и вандализмом, и оказывается его сильной стороной. Провокативностью, вызовом норме и запретам, открытым постороннему взгляду, он с лихвой компенсирует собственную недолговечность.

Чем сильнее рисунок бросается в глаза, тем быстрее исчезает: дворники повинуются тут своеобразному представлению городских властей о чистоте, предписывающему сохранять улицы в заформалиненной неизменности и оберегать их от несанкционированных сверху инициатив. В результате стрит-арт порою живет всего несколько часов и, в отличие от произведений, сохраняющихся веками, направлен не в будущее, а на настоящее и с головой отдается склонности искусства переосмысливать происходящее.

Не удивительно, что сиюминутное и протестное уличное искусство так легко подхватывает актуальную политическую повестку. В Москве, совсем недавно пережившей всплеск оппозиционной активности, протестные надписи и рисунки встречаются теперь на каждом шагу.

 

Судя по советскому стихотворению ...

Писать на стенках туалета —
Сие занятие не нóво,
Но как же быть, коль только здесь
Имеем мы свободу слова?

... за последние десятилетия мы существенно продвинулись в развитии демократии, по крайней мере — если измерять ее в квадратных метрах. До середины 1980-х годов прилюдно выражать свои политические взгляды было, мягко скажем, не принято, а заборы использовали в основном любители футбола и приверженцы исконно русских речевых оборотов.

 

 

Теперь писать на стенах все реже считается неприличным. Демаргинализация стрит-арта привлекла к нему совершенно новый круг авторов. Политическая тема усилилась за последний год в уличном искусстве и на фоне популяризации протестных выступлений и в целом готовности к действию, требующему большей вовлеченности, чем разговоры на кухне.

Наконец, в Москве резко усложнились другие формы выражения собственного мнения. Участие в демонстрациях стало дорогим удовольствием: цена возможности оказаться избитым, возможности попасть в тюрьму за нападение на полицейского или даже за участие в массовых беспорядках сопоставима с ценой билета на самолет. Стрит-арт, который по-прежнему могут счесть вандализмом или легким хулиганством, оказался в итоге едва ли не самым безобидном способом публично продемонстрировать свою позицию.

Характер протестного уличного искусства в Москве может быть самым разным. Реже это тексты и изображения, вписанные в окружающее пространство и остроумно его обыгрывающие, в большинстве случаев — простые настенные надписи. Это и выражение общего недовольства закручивающим гайки государством, и отсылки к актуальным политическим сюжетам, и, разумеется, насмешки над городскими властями. Случаются и институциализированные захваты городского пространства, когда за него всерьез берутся конкретные политические силы — наиболее ярко это проявилось, пожалуй, в избирательной кампании московского мэра. Но именно стихийное уличное искусство, как когда-то первые белоленточные митинги, создает, помимо всего прочего, атмосферу некой общности и причастности: это свидетельство присутствия в большом и недружелюбном городе незнакомых единомышленников. Точно так же, как недавний шедевр президента мог стать бальзамом на души любителей корявых кошек, а надпись «здесь был Вася» — намеком для члена тайного общества вась.

 

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal