Введение в провокационное мышление

Мы рады предложить вашему вниманию расшифровку вдохновляющей лекции голландского активиста и писателя Рула ван Деуна, идеолога легендарного движения Прово, которую он прочитал на открытии выставки, посвященной истории активизма в Нидерландах, проходившую на ArtPlay в рамках фестиваля арт-активизма «Медиа Удар».

 

Два основных действующих лица в движении Прово: идеолог Рул ван Деун и художник Роберт Яспер Гротвельд (на фотографии), который умер в 2009 году.

 

Дорогие московские друзья, для меня огромная радость, что я могу вам рассказать о голландском движении за демократические преобразования. Открытие этой выставки — реализация моей старой мечты. Мечты, которую я вынашивал с начала 60-х годов.

Начало было положено в 1961 году, вскоре после постройки Берлинской стены, которая разрезала сам город и всю страну на две половинки. Мне было 18 лет и я тогда учился в гимназии в Гааге. Однажды на школьной перемене я и мои друзья шли по улице и в окне магазина увидели фото. На фото полиция заталкивала английского философа Бертранда Рассела в полицейский автомобиль, потому что он участвовал в сидячей демонстрации против создания атомной бомбы в его стране. Тогда я сказал своим друзьям: «Нам тоже надо организовать протест против атомного оружия в Голландии».

Двумя неделями позднее большая группа школьников сидела с плакатами на оживленном перекрестке Гааги. Мы поднимали плакаты со словами «Прощай, Атомная Бомба!» и «Мир без Хиросимы!». Движение транспорта остановилось и спустя полчаса появилась полиция. Многие были арестованы и отправлены в полицейский участок. Газеты пестрили фотографиями и комментариями сторонников и противников. В конце концов нам выписали небольшой штраф и отпустили домой. Но директор нашей школы не разделял наших идей. Он созвал общешкольное собрание и предупредил нас: «Вы, конечно имели хорошие намерения, но если это опять повторится, наша школа потеряет хорошую репутацию. Заканчивайте это!».

Старомодные взгляды директора нам не подходили. Мы чувствовали себя ответственными за происходящее в мире; в мире, который стоял на грани атомной войны. Через демонстрации мы хотели обратить внимание общественности, как западной, так и Советского Союза, на опасность гонки вооружений. Ее надо было остановить любой ценой. Тогда контакт с Москвой был абсолютно невозможен. «Железный занавес» был непреодолимым препятствием. Но мы продолжали начатое дело в надежде, что мир услышит нашу тревогу. Для того, чтобы наш протест против атомного оружия звучал громче, я и мой друг на мопеде отправились в Амстердам. Тем временем нас исключили из школы, даже не разрешив сдать выпускной экзамен.

Теперь, спустя полвека, я женат на русской из Нижнего Новгорода, благодаря тому, что «железного занавеса» больше не существует. В ее фотоальбоме я увидел старые фотографии мужчин ее семьи в солдатской форме. Эти фото очень похожи на фото моих братьев того периода. Тогда я сказал: «Марина, ты понимаешь, как это было бы ужасно, если бы нашим братьям пришлось воевать против друг друга из-за амбиций политических лидеров!». Сумасшествие правителей могло стоить жизни многим людям нашей планеты.

 

«Я хотел понять, как такое возможно, что за мирный протест против атомного вооружения и за свободу демонстраций тебя наказывают»

 

Итак, меня и моего друга исключили из школы. Я хотел понять, как такое возможно, что за мирный протест против атомного вооружения и за свободу демонстраций тебя наказывают. Возможно, мысли об опасности такого оружия приходили в голову и советским гражданам, но боясь жестокого наказания, они не решались на демонстрации. Мой ответ на мой же вопрос был таков: в политической системе что-то не так, если молодые люди, борющиеся против уничтожения всего человечества, вместо конструктивного диалога подвергаются наказанию. Политическую систему надо изменить, — думал я.

Так же я думал, что простые люди должны принять на себя большую ответственность за то, что происходит вокруг, и ограничить власть верхушки. По-моему, нужны были немедленные демократические преобразования. Даже если другая сторона не хотела разоружаться, мы должны были подать хороший пример. И первое, что было необходимо сделать, это саботировать военную систему, то есть не участвовать в военных действиях. Я повсюду читал лекции и разговаривал с солдатами.

Меня спрашивали: «Что же делать, если Советский Союз нападет на нас?». Саботировать армию оккупанта! Например, тайком подмешивать сахар в бензин для танков. Был организован так называемый «Народный университет по саботажу власти и применения силы». Мы хотели заставить власти услышать нас, простой народ, сначала в нашей стране, а потом и во всем мире. Кто-то может сказать, что нереально противостоять всем и вся, но если даже не пробовать — мы никогда не изменим мир в лучшую сторону.

Между тем, я изучал работы Кропоткина, известного русского анархиста, которого царь прогнал, а Ленин «убрал с дороги». Я написал книгу о том, как идеи Кропоткина могли бы быть воплощены в жизнь. Так я стал анархистом.

 

«Для этого я пошел работать на конвейер одной фабрики закручивать крышки на бутылках. Тогда это делали вручную. Из разговоров с моими коллегами по работе я понял, что их единственная мечта — купить новый холодильник и, может быть, машину, если денег хватит. Идеи о построении мира во всем мире их мало интересовали»

 

Мечты о преобразовании мира привели меня к мысли о необходимости  революции. Но кто будет ее делать? Для начала было организовано новое движение и газета для информации о наших планах. Чтобы иметь возможность писать, мне нужна была печатная машинка. Для этого я пошел работать на конвейер одной фабрики закручивать крышки на бутылках. Тогда это делали вручную. Из разговоров с моими коллегами по работе я понял, что их единственная мечта — купить новый холодильник и, может быть, машину, если денег хватит. Идеи о построении мира во всем мире их мало интересовали.

Но если я говорил со студентами, школьниками или людьми искусства, то тутже видел интерес и понимание в их глазах. Так я открыл новый класс — Провотариат, класс людей, которые были готовы противостоять действующей системе, провоцируя эту систему на принятие шагов по демократизации. Наше новое движение и газета получили одноименное название «Прово».

Тактика была очень простой. Так называемые «провокации» должны были заставить авторитеты показать их настоящее лицо. Например, каждый субботний вечер мы собирались на площади Амстердама у памятника неизвестному мальчику, подаренному городу сигаретной фабрикой. Наше действо — хэппенинг — выглядело завораживающе. В свете костра, переодетые сибирскими шаманами, мы рассказывали как губительно действует наша жажда бесконечных покупок на природу. В другом случае мы одевались во все белое, цвет свободы, и проводили  акции против всяких форм зависимости, которые мешают людям думать и быть ответственными за свои действия.

Что делала полиция в то время? Они нас арестовывали, но на следующий день снова отпускали, чтобы мы могли подготовить наше следующее мероприятие. Со всей Голландии приезжали люди, чтобы нас поддержать или просто посмотреть, что полиция предпримет в очередной раз. Что делало правительство? Нашу газету конфисковали, а наиболее активных посадили в тюрьму. Сторонники Прово проводили  демонстрации в нашу поддержку под окнами тюрьмы и через две недели нас выпустили.

 

Здесь и далее: фрагменты из перевода газет и плакатов Прово, опубликованные к выставке в формате брошюры.

 

Движение Прово с каждым днем расширялось не только благодаря  нашим выступлениям, но и потому, что были конструктивные предложения. Мы разрабатывали новые планы и предложения по их реализации. Самый известный — план под названием «Белый велосипед». Через реализацию этого плана мы хотели остановить загрязнение воздуха в городе. Мы стимулировали людей чаще использовать велосипеды, как самый экологичный вид транспорта. Брошенные на улицах велосипеды ремонтировали, красили в белый цвет и раздавали людям. Хотелось, конечно, чтобы эта инициатива нашла свою поддержку во властных структурах и распространилась по всей стране. Но что из этого получилось? Нас обвинили в стимуляции краж. Но мы не собирались сдаваться.

Чтобы жизнь наших правителей не казалась им медом, мы решили в день бракосочетания принцессы Нидерландов с немецким принцем, «подпустить дыму». Это была всего лишь дымовая шашка. Но последствия были серьезными. Нас разгоняли водой из брандспойтов.

Демонстрации запретили. Мы протестовали с белыми плакатами, на которых не было ничего написано, без лозунгов. Мы считали, что жизнь не только борьба за власть, которая порой больше похожа на спектакль, но борьба за любовь и процветание. Мы раздавали на улице изюм. Почему изюм, спросите вы? Изюм — символ любви. Но напуганная полиция усмотрела в этом новую угрозу и принялась арестовывать всех тех, кто раздавал изюм на улицах Амстердама. Смешно и горько, не правда ли?

К нашим маленьким победам мы можем причислить и тот факт, что  после демонстраций против загрязнения воздуха фабриками был принят закон об обязательной установке фильтров на фабричные трубы. Все больше и больше людей поддерживали нас, высмеивая полицию и властные авторитеты. Возобновились хэппенинги по субботам, чтобы остановить столкновения Прово с полицией.

 

 

Участие в выборах 1966 года в городской совет принесло нам одно место. А через четыре года у нас было уже пять мест, и я получил возможность стать заместителем мэра по экологическим вопросам. К тому времени некоторые наши планы получили свое признание. Повсюду в городах стали прокладывать велосипедные дорожки из красного асфальта с освещением, что обеспечивало безопасность движения. Сегодня почти половина передвижений в городе происходит на велосипеде, так как затраты на его содержание минимальны. Повсюду на улицах слышны веселые велосипедные звоночки. Забавно, что и полиция передвигается по городу на белых велосипедах.

Мы сделали все, чтобы воздух был лучше. В последнее время все больше городов в мире, таких как Париж, Копенгаген, Лондон, Стамбул, Нью-Йорк, Антверпен, используют наш опыт в реализации плана «Белый велосипед». Спрашивается, почему такое невозможно в Москве? Разве в Москве нет проблем с пробками или плохим воздухом? Как минимум полгода москвичи могут ездить на велосипедах. Все, что местным властям нужно сделать, это проложить велосипедные дорожки, а людям — купить велосипеды.

Амбиции Прово шли дальше, чем только Голландия, чем только западные страны. Я часто бывал в Югославии, читал лекции, говорил с людьми. Позднее там тоже было основано движение Прово. Так же информацию о нашем движении мы посылали в Советский Союз. Прово-призыв на русском мы тайком переправили в Ленинград, где в 1960-х годах было движение, подобное нашему. Его называли «стиляги».

Газета «Правда» писала: «Прово — волки в овечьей шкуре». Я не знаю точных фактов, но предполагаю, что из боязни перед властью и тюрьмой, русские люди побоялись донести наши идеи до масс. Не для кого не секрет, что даже Андрей Сахаров, первооткрыватель атомной бомбы, был репрессирован и сослан в Горький. Он видел всю опасность дальнейших атомных разработок и открыто об этом говорил. Я был в музее Сахарова в Нижнем Новгороде, где он провел годы под надзором 35-ти агентов КГБ. В настоящее время этот музей имеет запущенный вид, т.к. получает недостаточно поддержки со стороны руководства города. Видимо, о факте пребывания Сахарова в НН предпочитают забыть.

 

 

В Амстердам пришла вторая волна женской эмансипации. Движение под именем «Долле Мина» («Безумная Мина») призывало мужчин чаще помогать жэнщинам в домашнем хозяйстве. Не менее важными был и «Белый план Прово для женщин и детей». Студенты требовали их участия в управление университетов. Жители организовывали комитеты по контролю за улучшением качества жилья и улиц. Подобные комитеты были организованы на фабриках и в офисах. Сексуальные меньшинства тоже не оставались в стороне.

Власти были вынуждены с этим что-то делать. Мэр Амстердама и полицейский комиссар были подвергнуты сильной критике со стороны правительства, но после вмешательства Прово самому правительству пришлось отправится в отставку. Движения, подобные Прово, поднимали людей в соседних странах на борьбу за права и свободы. Выступления, как переходящий факел, шли из одной страны в другую: через Берлин в Прагу, Словению, Варшаву… Результат был достигнут!

Были приняты новые, более демократические законы. Жители получили право голоса при принятии важных решений по переустройству города. Были также приняты законы об окружающей среде и ее охране. Для осуществления демократического контроля за работой тайных служб был принят новый закон. Граждане получили возможность запрашивать уже неактуальные сведения, касающиеся лично их. Долгие 30 лет я был под наблюдением у спецслужб как потенциальный  агент СССР и анархист. Два года назад на мой запрос в спецслужбы я получил несколько коробок с копиями из архива. Эти документы легли в основу моей новой книги, за что отдельно благодарю голландские спецслужбы.

 

 

Нет, сегодня капитализм не ушел в прошлое, но приобрел социальные черты. В Амстердаме на сегодняшний момент живут в мире и согласии 178 национальностей из разных стран. Благодаря нашему протестному движению достигнуто немало. Стало больше свободы и демократии, больше уважения к женщинам, природе, сексуальным меньшинствам.

Голландия и Россия празднуют в этом годы 400 лет дружбы, но ситуация между нашими странами не очень похожа на праздничную. Давайте не будем поддаваться на происки политиков. Давайте чаще общаться, делиться идеями и поддерживать друг друга!

Сегодня я хочу передать в ваши руки тот самый «Призыв к мировому провотариату», некогда посланный мной в Ленинград.

 

 

Огромное спасибо за внимание, друзья!

Рул ван Деун

 

Тексты в брошюре: Рул ван Деун, Люд Схиммелпеннинк, Ауке Бурсма
Перевод: Джеф Ласт, Кормильцев
Редактор и куратор выставки: Катя Соколова
Расшифровка лекции: Анна Воронкова
 
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal