Тимофей Радя — Другая сторона медали

Как у других многочисленных сайтов у нас нет рубрики «Прямая речь» или что-то в этом роде, наш блог этого не предусматривает. Однако нам всегда приятно опубликовать авторский рассказ-размышление о создании произведения уличного искусства, ведь зачастую сам процесс обладает куда более сильной аурой и порой посочнее будет. Далее по тексту повествование идет от лица Тимофея Ради, уличного художника из Екатеринбурга.

* * *

 

Мне захотелось показать работу над проектом изнутри, обычно я этого не делаю. Хотя это интересно и связано в первую очередь с многочисленными вопросами, которые я себе задаю (хотя это тоже является вопросом: что важнее, обладать уверенностью, или сомневаться?). Так что вопросов в этой заметке будет больше, чем ответов. Возможно, это действительно неплохой способ повествования, и вам будет интересно.

Для меня «Фигуры» — попытка найти визуальные образы для явлений, о которых не получается говорить. Точнее мы всё время о них говорим, но в этом механизме как будто чего-то не хватает, это ни к чему не приводит. Есть вещи, о которых сложно говорить, которые сложно увидеть. Я стараюсь искать потерянные детали, ключи к этим замкам, а иногда делаю их сам. Обычно так происходит в тех случаях, когда мне удалось раскопать что-то ценное, и в этих поисках я опираюсь в основном на чувства. Эта область человека принадлежит культуре. Слово «культура» кажется мне более близким и нужным, чем «искусство», может быть, оно звучит менее эгоистично.

К примеру, я хорошо представлял, какой должна быть «Записка Президенту»: она должна быть посвящена ужасу войны. Но вот чтобы слова были острые, как игла, пришлось постараться, такие находятся не сразу (поиски иглы в стоге сена приобрели новый оттенок). Ситуация осложняется тем, что у меня нет какого-то универсального метода работы, каждый раз это исследование.

* * *

 

Несмотря на то, что я уже несколько лет занимаюсь уличными историями, я всегда сталкиваюсь с одной и той же ситуацией — никогда до конца не понятно, как в итоге будет выглядеть вещь. У этого подхода есть одно большое преимущество — если делать всё правильно, то будет удивление, получится больше, чем ожидалось. С другой стороны, это сложно, иногда детали головоломки складываются в опасной близости к финалу. Бывает, что не складываются.

 

Пару лет назад я выпил половину кружки кофе и понял, как это должно быть: деньги на ветер. Я загодя съездил в Сочи, чтобы посмотреть там место для проекта, но понял, что в этом нет необходимости. Заснеженное поле кажется мне идеальным пространством, оно чистое, и оно очень русское. Не уверен насчет русской идеи, но русское место для своих идей я точно нашел. Интересно, что визуально эта нейтральность близка к стерильным пространствам галерей и музеев. Но генетически они различны, поле не стерильно, оно наполнено ветрами, светом и мифами.

 

 

Еще одна интересная вещь, связанная с положением проекта в пространстве и времени, обнаружилась позже. Я планировал сделать проект до открытия олимпиады, но из-за технической сложности мы смогли показать его только после закрытия. Олимпиада — самое масштабное зрелище современности, больше просто не бывает (есть еще война, которая тоже стала зрелищем, но при этом она всё-таки остается войной, по крайней мере, для меня).

Дело в том, что я не доверяю зрелищам. Они если и объединяют людей, то какой-то хрупкой связью, на какой-то краткий момент времени — это похоже на допинг. Надо заметить, что он здорово работает. Несмотря на переносы, проект оставался неизменным, но до открытия он попадал в популярный жанр, а после закрытия — нет. Сейчас это не популярная идея. Популярные идеи редко обладают глубиной. Актуальные идеи должны обладать глубиной. Не знаю насколько эта мысль верна, но она кажется мне очень интересной, такие тонкости крайне важны, из них состоит наша работа.

* * *

 

Началось всё с минуты панк рока. Как следует напиться — чрезвычайно редкая в моей жизни ситуация, но в то утро, когда мне привезли два миллиарда, я встал с трудом. Точнее не встал. 27 коробок пролежали во дворе до глубокой ночи.

 

Потом мы взялись за сталь. Есть мнение, что странно работать с каким-нибудь китайским пластиком, живя на Урале, где металл льют не переставая три века подряд. Станки похожи на огромных зверей, страшных и опасных, но они слушаются. В сварке есть что-то очень человеческое: две раскаленные докрасна детали прирастают друг к другу, а когда ты поднимаешь маску они уже едины. Происходит большое выделение тепла. Вот бы некоторые другие вещи, например обещания, обладали прочностью сварных швов.

Сталь необходимо рубить, вальцевать, варить, сверлить, ровнять, таскать, каждый из этих глаголов наполнен напряжением. Всё это очень интересно и состоит из чувств, неотличимыми от тех, что рождаются, когда пишутся стихи, музыка, ставится спектакль или рождается скульптура. Всё это детали одного механизма, страницы одной книги, слова одного языка. Может быть это такая нить, которая пронизывают всё, созданное руками человека, всю культуру.

 

Как только кольца были готовы, мы поняли, что никаким ветром купюры не выдуешь, особенно 300 килограмм купюр. Возможно, подошел бы вертолет, но взаимодействие кранов и вертолета нами плохо изучено. Мы решили использовать медную трубку с кучей маленьких отверстий, к тому же она хорошо смотрится вместе со сталью. В качестве ветра использовались баллоны, дающие давление 150 атмосфер, правда, нам пришлось увеличить объем газа в 40 раз. До сих пор нет ясности насчет вертолета, но некоторые особенности газовых вентилей и шлангов теперь известны, приятно приобретать техническую грамотность такими темпами. Шумит вся эта система не хуже вертолета.

 

Русские поля разделяют еще одну русскую историю: к ним невозможно проехать. Я давно знаю все поля вокруг Екатеринбурга, но мы с трудом нашли площадку, на которой можно развернуться. Каждый раз, когда приходится целый день работать в поле, я быстро привыкаю, и мне не хочется покидать это место.

 

Изначально рассчитывали так: 2 миллиарда, 2 крана, 1 попытка. В итоге нам понадобилось две попытки. На самом деле так каждый раз: три часа монтажа превращаются в день монтажа. Мы к этому привыкли, но если результата нет, то это сложно. Точнее результат был, но не совсем тот, что требовался, примерно, как когда ракета попадает в море, а не в космос. Ты — затонувший космический корабль. Мы кое-как собрали все деньги в поле и уехали, потом я еще несколько дней собирал себя по кусочкам. Так худо мне было только два раза в жизни, оба раза после неудачного монтажа. На Урале жизнь бьёт ключом.

 

В общей сложности проект занял два месяца, орбита достигнута.

Я хотел бы еще раз поблагодарить вас, друзья. Всех, кто помогал с производством, монтажом и документацией.

Как говорит мой дед: «Большое дело сделали!»

 

 
Сайт художника:
www.t-radya.com 

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal

Один комментарий

  1. Sergei

    Ну и хнёй вы занимаетесь, вот уж точно бабло девать некуда…