Озеро Сегден

На днях меня вовлекли сразу в две кампании, связанные с отстаиванием исторических архитектурных памятников. Речь идет о Шуховской башне на Шаболовке, которую хотят в скором времени спилить (деньги на реконструкцию были потрачены не целевым образом, и теперь местным жителям впаривают, что она может рухнуть); и о самом старинном и потрясающе красивом конно-трамвайном депо на Миуссах, вместо которого вражеская организация «Общественная палата» жаждет построить себе парковку (в прошлом году настоящая общественность уже не дала ей для этого отрезать часть парка и снести историческое здание роддома по соседству).

Эти две кампании, о которых мы еще обязательно напишем, напомнили мне недавнюю историю с экологом Евгением Витишко, получившим три года тюрьмы за граффити на заборе одного чинуши, отрезавшего кусок леса под свою дачу. И другую историю, разворачивающуюся последний год в Воронежской области, где ради вредного никелевого производства хотят отравить один из самых плодородных уголков страны. Все эти и другие эпизоды выстроились у меня в голове в один ряд после прочтения одного короткого рассказа Александра Солженицына, которым мы решили с вами поделиться.

 

 

Озеро Сегден

 

Об озере этом не пишут и громко не говорят. И заложены все дороги к нему, как к волшебному замку; над всеми дорогами висит знак запретный, простая немая чёрточка. Человек или дикий зверь, кто увидит эту чёрточку над своим путём — поворачивай! Эту чёрточку ставит земная власть. Эта чёрточка значит: ехать нельзя и лететь нельзя, идти нельзя и ползти нельзя.

А близ дорог в сосновой чаще сидят в засаде постовые с турчками и пистолетами.

Кружишь по лесу молчаливому, кружишь, ищешь, как просочиться к озеру, — не найдёшь, и спросить не у кого: напугали народ, никто в том лесу не бывает. И только вслед глуховатому коровьему колокольчику проберёшься скотьей тропой в час полуденный, в день дождливый. И едва проблеснёт тебе оно, громадное, меж стволов, ещё ты не добежал до него, а уж знаешь: это местечко на земле излюбишь ты на весь свой век.

Сегденское озеро — круглое, как циркулем вырезанное. Если крикнешь с одного берега (но ты не крикнешь, чтоб тебя не заметили) — до другого только эхо размытое дойдёт. Далеко. Обомкнуто озеро прибрежным лесом. Лес ровен, дерево в дерево, не уступит ни ствола. Вышедшему к воде, видна тебе вся окружность замкнутого берега: где жёлтая полоска песка, где серый камышок ощетинился, где зелёная мурава легла. Вода ровная-ровная, гладкая без ряби, кой где у берега в ряске, а то прозрачная белая — и белое дно.

Замкнутая вода. Замкнутый лес. Озеро в небо смотрит, небо — в озеро. И есть ли ещё что на земле — неведомо, поверх леса — не видно. А если что и есть — оно сюда не нужно, лишнее.

Вот тут бы и поселиться навсегда... Тут душа, как воздух дрожащий. Между водой и небом струилась бы, и текли бы чистые глубокие мысли.

Нельзя. Лютый князь, злодей косоглазый, захватил озеро: вон дача его, купальни его. Злоденята ловят рыбу, бьют уток с лодки. Сперва синий дымок над озером, а погодя — выстрел.

Там, за лесами, горбит и тянет вся окружная область. А сюда, чтоб никто не мешал им, — закрыты дороги, здесь рыбу и дичь разводят особо для них. Вот следы: кто-то костёр раскладывал, притушили в начале и выгнали.

Озеро пустынное. Милое озеро.

Родина...

 

Из серии «Крохотки», 1958 – 1960

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal