Техники сна в общественных местах

Социальный антрополог Марсель Мосс полагал, что понять культуру можно через наблюдения за «работой» тела в обществе. Мосс первым объяснил феномен сидения на корточках с точки зрения культуры и доказал, что это совершенно нормальное явление для ранних этапов культурной эволюции, в масштабах общества, и детства – в масштабах отдельного человека. «Ребенок часто садиться на корточки. Мы уже больше не умеем этого делать. Я считаю, что это абсурд и недостаток наших цивилизаций, обществ. Впрочем, вероятно, с увеличением возраста человеческого рода эта поза изменила свое значение».

Разумеется, сидение на корточках свойственно не только туземным обществам, которые исследовал Мосс. В постсоветском контексте подобная «техника тела» распространена в среде низшего класса и работает, скорее как символический инструмент исключения и маргинализации гоп культуры. Выводы Мосса относительно культуры «на корточках» могут быть полезны для интерпретации  другого биолого-социологического явления – сна в общественных местах.

 

В нашей культуре спать вне дома (постоянного или временного места жительства) не принято. За исключением пляжа или парковых территорий, где не возбраняется лежать на газоне, спать на улице позволено только животным и младенцам, находящимся под контролем взрослых. Однако не стоит считать, что сон в городе является аморальным поступком в любой культуре. В культуре японских городов существует феномен «инэмури», что переводиться как «присутствовать и спать». Инэмури – это практика дневного сна в общественных местах (транспорте, на совещании, на рабочем месте). В отличие от нашего общества, японское поощряет инэмури, поскольку это признак того, что человек мало спит дома и много работает.

 

Включенность в ценностно-нормативную матрицу японского общества инэмури обеспечивается двумя важными правилами. Сон в общественном месте не осуждается только в том случае, когда человек демонстрирует социальную вовлеченность, даже во время сна. Необходимо создавать видимость того, что вы продолжает участвовать в происходящем действии. Второе правило задает социальные рамки техники сна. Спать в присутствии коллег может человек, занимающий более высокий социальный статус. Осудят за дневной сон на работе скорее подчиненного, чем начальника.

В контексте постсоветского общества правила инэмури покажутся наивными и смешными. Тем не менее, властные отношения также лежат в основе «отечественной» техники сна в общественных местах. Как мы можем интерпретировать сон в городе?

В работе «К генеалогии морали» Фридрих Ницше замечает, что «тело – это наилучший инструмент для принуждения его обладателя к определенному социальному месту». Культура постановки тела в таком случае всегда происходит после акта самовоспроизводства власти. Постсоветский канон положения тела в общественном месте подобное телесное поведение определяет как ущербное. Спать в городе – значит отсутствовать в социальном смысле.

 

В качестве аргумента замечу, что иллюстрации к статье я собрал в социальной сети «ВКонтакте», где они выставлены на показ, публично обсуждаются и архивируются. Тело спящего, как правило, выпившего мужчины средних лет славянской внешности, обозначается как униженное, выражающее животную дикость. В описаниях к фотографиям пользователи используют иронию и презрительные оценки: «нажрался», «свинтус», «опа-па», «подкачался к лету» и тому подобные выражения, заключающие тело и данную технику в аморальное «гетто». Также придуман специальный хэштег для такого рода фотографий – #SummertimeSadness. В отличие от японского города, где общество проявляет терпимость и даже поощряет сон, постсоветский город практику сна вне пространства дома маркирует как стыдливое антисоциальное действие.

В Харькове география мест, выбранных для ночного сна, очень разнообразна. Это центральные и спальные районы города; подземные переходы, лужайки, станции метро, дворовые территории, остановки наземного транспорта (автобусные, трамвайные, железнодорожные), рынки или киоски, монументы или памятники, общественный транспорт.

Положение, наиболее удобное для сна связанно как с физическими условиями, так и влиянием социального положения на тело человека. Наименьшую стесненность проявляют тела, разместившиеся прямо на земле, а не на чем-нибудь, например, лавочке. Обладатели этих тел явно не бедствующие, это не попрошайки, не имеющие дома. Вероятно, их сон в городе обусловлен серьезным алкогольным опьянением. Нередко они спят парами, мужчины устраиваются плечом-к-плечу, иногда друг на друге. Плохо выглядящие мужчины со стоящими рядом сумками или пакетами наоборот размещаются на лавочках, погребах, монументах. Всегда одеты, тогда как тела из первой группы могут быть в одних шортах.

 

Мосс определял технику тела как включение человека в социокультурный контекст. Что могут сказать многочисленные фотографии спящих людей на улице Харькова о самом городе? Если опустить весь левый пафос, то Summertime Sadness можно поместить на одну полку с техникой сидения на корточках. Как и популярное в городе щёлканье жареных семечек – это может говорить о тенденции культурного торможения и актуализации «не-модерных» (Б.Латур), антиурбанистических форм социальности в постсоветском городе. Эти признаки деревенской культуры следует трактовать как вызовы тому, как нам следует выстраивать официальные и альтернативные «политики» города устойчивого развития в условиях усиления роли не-модерных культурных образцов в жизни общества.

 
Источник фото:
открытая группа «Хуевый Харьков»

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal