Владимир Тернер: «Все, что нужно молодежи — это Crazy Sexy Cool»

Пражский документалист и городской интервент Владимир Тернер об изнанке арт-бизнеса, борьбе с собственным эго и невежественности сверстников.

 

Диапазон творчества активиста, документалиста и городского интервента Владимира Тернера варьируется от съемок серьезных документальных фильмов (таких как «Руководство по созданию террориста») до веселых уличных интервенций (например, установки палатки для бомжей на обочине автомагистрали) и создания концептуальных арт-объектов вроде куска полена, оснащенного USB-флешкой на 1 ГБ. Но когда художник попадает в новый город, первое, чем он интересуется — где бы сделать очередную бесплатную татуировку на память.

«Мне абсолютно все равно, кто ее будет набивать», — говорит он спустя пять минут после нашего знакомства. «Может, ты мне сможешь набить имя “Владимир” на русском?» Этот лохматый парень в драной футболке приехал в Москву для участия в марафоне городских действий «Делай Саммит». Мы быстро нашли способ осуществить его желание и буквально на следующий день украсили его ногу жизнерадостной «ситуационисткой» (Прим. — изображение женщины-революционера взято из уличного постера в поддержку событий 1968-го года), а в перерывах между лекциями успели обсудить обстановку в современном арт-бизнесе, посплетничать про эгоистичных художников, которые крадут друг у друга идеи, и проанализировать эпоху заката Берлина.

 

Ты приехал в Москву из Роттердама. И через пару дней снова возвращаешься туда в свою резиденцию. Что за проект ты там готовишь?

В Роттердаме есть улица под названием Cool district — очень пафосный хипстерский квартал, где расположены всякие модные кафе, бутики и независимые галереи — место обитания главных модников города. И я решил посвятить ей свой проект. Мне показалась забавным, что люди настолько хотят сделать свой город «клевым», что даже дошли до того, что переименовали улицу. Я буду работать в своем классическом жанре — переносить найденные или украденные на улице вещи в свою студию. Недавно, например, я нашел пластиковый баннер со словами Сrazy Sexy Cool, вырезал его и сделал растяжку для митинга. Он бы отлично подошел для какой-нибудь студенческой демонстрации, так как современные студенты практически не интересуются политикой и больше не являются движущийся силой революции. Они просто хотят быть Crazy Sexy Cool.

 

Эта выставка будет проводиться в галерее?

Нет. Я устрою большую вечеринку в своей студии. В галереях я не выставляю «политические» вещи. Для них больше подходят мои пост-концептуальные минималистические реди-мейд объекты и дадаистские инсталляции. Вообще, я работаю в трех направлениях: одна треть моих работ — это экспериментальные фильмы, видео-арт и перформансы, затем идет политическое искусство, которое я размещаю по большей части на улице, и уже потом — различные инсталляции и арт-объекты, которые я могу показать в галереях. Но я всегда очень тщательно выбираю, где выставляться. Я не работаю с коммерческими галереями, и я никогда не продаю свое искусство. Это принципиальная позиция.

 

А на что ты тогда живешь?

Я подрабатываю оператором на разных документальных проектах. Дадаистские минималистические объекты я бы мог, в принципе, продавать, но мне очень важно знать, в чьи руки они попадут в конечном итоге.

Многие художники делают так — крадут с улицы билборд с политической агитацией, помещают его в рамочку и продают за 50 000 евро. За такую цену можно купить и гобелен классического мастера. И самое смешное, что потребителями подобного «протестного искусства» как правило, являются представители мафии, которые скупают все это лишь ради собственной забавы. Когда художник продает, например, портрет кандидата в президенты, я уверен, что покупают его либо сами политики, либо его друзья. Простым людям это уж точно незачем покупать. Самое ужасное, что в итоге, вместо того, чтобы ломать систему, художники начинают спонсироваться за счет нее. Именно поэтому я против выставления на продажу политического искусства.

 

Хотя сложно сегодня сказать, что «политическое», а что нет. Некоторые художники даже и не подозревают, что их искусство носит политический смысл. Я долго размышлял на эту тему в рамках стрит-арта и неоднократно менял свою позицию. С одной стороны, все, что ты делаешь на улице, попадает под категорию «политическое» и «протестное» — даже если ты просто берешь и разукрашиваешь чей-то забор — это можно расценивать как политический жест, ведь ты портишь частную собственность. Но, с другой стороны, многие стрит-артисты ставят свои теги на всем подряд, а затем идут в Макдональдс в кроссовках Найк. И естественно, ни о каком политическом контексте они и не задумываются. Некоторые пытаются придать своим работам более глубокий смысл, чем есть на самом деле. Это самый легкий способ привлечь к себе внимание.

 

А как ты относишься к тому, что стрит-арт переходит в галереи?

Я считаю, что стрит-арт должен оставаться на улице. Даже если вы раскрасите стену галереи баллончиком, это не будет считаться стрит-артом. Вообще странно использовать это понятие в качестве жанра или стиля. Под это определение попадает сейчас практически все — от маленьких тегов до спонтанных уличных скульптур. По-хорошему, нужно отделять, например, коммерческую декорационную фреску или городской дизайн-проект от нелегального граффити.

 

Художники просто перенесли техники стрит-арта в галереи — трафареты, Бэнкси-стиль, гиперреализм, аэрография, абстрактная геометрия и спонтанные скульптуры в стиле «найди какой-нибудь мусор в городе и преврати это во что-то милое или смешное». Но если посмотреть на их работы с эстетической точки зрения — это же полное дерьмо. Они не представляют из себя такой же ценности как Мондриан или Марсель Дюшан. Если на улице это еще как-то смотрится, то в помещении, как правило, все это теряет свою оригинальность. Получается, что все эти люди просто-напросто не очень хорошие художники. Их можно назвать декораторами, дизайнерами, ремесленниками, но на художников они уж точно не тянут.

 

Ты считаешь их своими конкурентами?

Я стараюсь не испытывать чувство соперничества. Но то, что сейчас происходит в художественной среде, меня очень забавляет. Уличные художники часто подходят друг к другу и говорят: «Эй, ты украл у меня идею этого трафарета!» или «Ты перевернул эту банку вверх дном также как я!» Многие добиваются славы именно так. Сегодня художники могут прославиться буквально за один год. Достаточно изучить все блоги, затем выйти на улицу, придумать что-то смешное и добавить немного политики — и все, ты популярный артист. Это не профессионально. Но здесь стоит винить кураторов, владельцев галерей и арт-критиков, которые построили на этом целый бизнес. Было бы интересно зайти в лондонскую галерею Тейт Модерн  и поговорить с кураторами на эту тему. Но я уверен, что они увильнут от разговора, так как не захотят раскрывать секреты своего бизнеса.

 

А Прага благоприятный город для занятия уличным искусством?

На самом деле, я сейчас ищу место, куда можно было бы переехать. Мне надоело жить в Праге. Там очень апатичные и невежественные люди, да и сам город слишком подконтрольный и коммерциализированный. Там стало невозможно что-либо делать. И это идет даже не от государства, а от частных корпораций. Все заполонила реклама. На улице у нас практически не осталось мест, где можно было бы свободно заниматься творчеством. Слишком много супермаркетов, везде билборды и рекламные вывески, одно сплошное сумасшествие. Они оккупируют публичное пространство.

 

И куда бы ты хотел переехать?

Мне очень нравятся испаноговорящие страны. Я прожил больше года в Южной Америке, в Аргентине, затем по программе «Эразмус» учился в Валенсии. В этих странах меня очень привлекают люди. У них нет денег, но они счастливы, расслаблены и им на все наплевать.

 

А Берлин тебя не привлекает?

Это гетто для артистов. Эпоха Берлина уже завершилась и там больше нечего ловить. Думаю, вскоре Восточная Европа превратится во что-то подобное. Многие художники переезжают в Стамбул, Бухарест или Сараево. Артистам нужны заброшенные места, где может зародиться что-то новое. Прага была чем-то похожим в 90-е, когда я был маленьким. До 86-го года там было очень свободно. Артисты, хиппи и яппи переезжали туда. Но вскоре и они переквалифицировались в бизнесменов, и все стало коммерческим. Мне кажется, люди того поколения так и не обрели ту свободу, которую искали. Коммунистические мудаки сменились капиталистическими мудаками.

 

С каждым годом в России политика начинает все большее и большее давить на искусство. В этом году, например, многие наши и зарубежные художники, призывали бойкотировать биеннале «Манифеста» в Санкт-Петербурге. Но все эти бойкоты влияют в первую очередь ни на государство, а на простых граждан, которых лишают возможности посетить выставку. Мне всегда это было обидно.

Согласен. Это очень нечестно. Для публики это большое разочарование. Помню, родители рассказывали мне, как они ждали первого рок-концерта до начала Бархатной революции в Чехословакии...

 

Я, кстати, недавно критиковал своих друзей по этому поводу. Года два назад в Китае была большая экспо-выставка, где в павильоне Чехии был представлен стрит-арт.

Мне показалось это нонсенсом, потому что стрит-арт абсолютно не типичен для Чехии. В рамках этого жанра у нас даже не было изобретено никакого уникального направления. Почему тогда чешское искусство должно представлять именно стрит-арт? И когда ты соглашаешься на участие в подобного рода коммерческих мероприятиях, ты невольно легитимизируешь все, что там происходит. И поэтому, честно говоря, я долго думал, соглашаться ли на эту поездку в Россию или нет. Но организаторы вызвали у меня симпатию. Я понял, что встречу здесь интересных людей с одинаковыми установками в голове, которые наверняка критически настроены по отношению к политической обстановке в стране.

Но такие мероприятия как Олимпийские игры должны бойкотироваться однозначно. Там открыто нарушаются человеческие права, игнорируются экологические проблемы. Это наиболее коррумпированный и коммерциализированный бизнес, который уже давно не имеет ничего общего со спортом и просто пускает пыль в глаза людям, пытаясь отбить у них желание бастовать.

 

Practical Use — серия перформансов практического использования объектов паблик-арта

Но с артистами более сложная ситуация. Мы все эгоисты и нарциссы, жаждущие выпендриться и показать себя.  Очень сложно бывает бороться со своим эго, но я стараюсь изо всех сил. Я живу с анархистами и получаю от них много отдачи. Они помогают мне всегда оставаться на земле и спасают от сумасшествия.

Но даже самого принципиального художника может с легкостью поломать арт-бизнес. Я недавно снимал фильм в Австралии про искусство аборигенов и про то, как белые люди его эксплуатируют. Для меня гораздо интереснее выйти на улицу и поговорить с цыганами, панками и бездомными, пообщаться с обычными людьми, нежели с художниками, которые занимаются искусством ради славы и денег. Ни в коем случае нельзя скатываться до их уровня и становиться частью этой элитной VIP-тусовки, но я понимаю, что сказать «нет» деньгам очень сложно.

 

Как ты относишься к тому, что благодаря интернету, искусство, да и сами художники, стали сегодня гораздо доступнее. Через сеть можно связаться с кем угодно и бесплатно посмотреть их работы.

Я постоянно рисую себе утопию, в которой бы мечтал жить — более радикальную и жестокую. Но я очень ленив, и поэтому сам с удовольствием пользуюсь всеми современными технологиями. Но Фейсбука у меня нет. Подобные вещи я бойкотирую. Хотя для продвижения карьеры художника они, безусловно, очень удобны. Мне нравится проводить перформансы и интервенции на улице и получать отзывы простых прохожих. В интернете мое имя будут искать только любители, а на улице можно спросить мнение абсолютно далекого от искусства человека.

 

А что касается Фейсбука, то это бизнес чистой воды. Они просто зарабатывают деньги на твоих друзьях и твоих интересах. И волей-неволей ты становишься частью этого бизнеса. Зачем упрощать им жизнь?

 

Но для журналистов это отличная база.

Я тоже журналист. Я ведь снимаю документальные фильмы. Но кроме документалок мы выпускаем независимую печатную газету про левое политическое искусство под названием А2, которая выходит два раза в месяц. Еще у нас есть онлайн блог под названием Alarm, куда мы выкладываем аудиовизуальные ролики с демонстраций или, например, интервью с бездомными.  Мне кажется, нам стоит использовать наши собственные средства для распространения информации и не паразитировать на других медиа.

Но я ни в коем случае никого не призываю избавляться от Фейсбука. Это дело каждого, как и вегетарианство. Даже в нашей газете у большинства он есть. Возможно, я так легко обхожусь без него, потому что мне не нужно заниматься  исследованиями и пиаром. Я просто спускаюсь в метро, разговариваю с простыми людьми и получаю от них всю нужную информацию. Но я уверен, что наш редактор активно пользуется соцсетями. Да и все анархистские организации есть сегодня на Фейсбуке.

 

Как твои родители относятся к тому, чем ты занимаешься?

На моем месте они бы однозначно занимались тем же самым. В молодости мой отец обожал играть на барабанах, но музыкантом или художником он стать не мог по политическим причинам. Полуеврейская семья. У них всегда были проблемы. Когда я родился, мои родители были настоящими панками, но затем, после революции, они занялись своим бизнесом. Классическая история из 90-х. Из безбашенных хиппи они в одночасье превратились в бизнесменов. У мамы появилась своя рекламная компания, и у меня перед глазами был наглядный пример того, как все это работает изнутри.

 

Забавно, что спустя 20 лет они смотрят на меня и понимают, что я борюсь с теми вещами, которые они в свое время с большим трудом выстраивали десятилетиями. Но они гордятся мной и готовы активно обсуждать мои идеи и проекты.  Мне повезло с родителями. Некоторые мои друзья даже и не пытаются объяснить членам своей семьи, кто такие «левые». Все думают, что левый — значит коммунист. При этом коммунист формата СССР. Они не видят никаких альтернатив. И ты не можешь сказать, что ты левый, социалист или анархист. Люди даже не знают, что значит слово «анархист» и уверены, что это наркоман с улицы. Даже мои друзья не знают, кто это такие. И объяснить им свою позицию — почему я не хожу на выборы или почему участвую в забастовках — иногда бывает даже сложнее, чем взрослым. Никто из них не читал Бакунина или Кропоткина.  Они не знают ничего про это. Испорченное поколение MTV, которое ничего не волнует. Но, скорее всего, они тоже критикуют меня и считают дураком. Мало кто из моего окружения в арт-школе разделял мои интересы. Все одногруппники считали меня настоящим панком, хотя какой из меня панк? (смеется).

 

А как ты сам пришел к этому?

До университета я был абсолютно аполитичным. Но в киношколе я столкнулся с замечательными профессорами, одними из лучших чешских режиссеров новой волны 60-х. Они сильно повлияли на меня.

Плюс, я постоянно катался на скейте и делал граффити, что требует постоянного пристального наблюдения за городом. И это тоже в какой-то степени меняет твое сознание. Ты учишься видеть, что стену можно использовать не просто как стену, но и как поверхность для катания на доске. Позже ко всему этому добавился мой опыт проживания в Южной Африке, где массовые демонстрации проходили повсеместно. После этого я осознал, что вся наша жизнь пропитана политикой и игнорировать ее просто невозможно.

 

 

Сайт художника: www.sgnlr.com
 
 
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal